«Что-то мне совсем не хорошо… Слишком много людей. Нужно просто успокоиться — и всё пройдёт.»
Я тяжело выдохнула, пытаясь заставить себя дышать глубже, но этот вздох вышел настолько рванным, что тотчас привлек внимание сидящего рядом Энтони.
— Не думал, что могу так сильно тебя волновать, — неожиданно сказал он.
Его самоуверенный тон обжег мою гордость. Все прежние ощущения разом отступили, сменившись раздражающим смущением. Он сказал это открыто, при Доминике, даже не пытаясь щадить мои чувства. Мне хотелось огрызнуться, заявить, что он ошибается, — но из меня вырвалось лишь хрипловатое:
— Ты последний кто меня волнует!
Фраза прозвучала громче, чем я рассчитывала и на меня одновременно посмотрели двое.
— Что? — удивлённо произнёс Энтони. — Ты с кем сейчас говоришь?
— Калипсо, всё хорошо? — Доминик нахмурился, оценивая мой вид.
«Что за... Но я ведь слышала...»
Я несколько раз моргнула, но ситуацию это не прояснило. Озадаченная, я застыла, боясь сказать лишнее слово, на меня и так смотрели испуганными глазами. Доминик покачал головой и отвернулся, списав все на усталость, а вот Энтони… Он продолжал смотреть на меня — прямым, пугающе спокойным взглядом, нагло дожидаясь моих оправданий.
— Простите… — сдавленно выдавила я. — кажется, мне что-то послышалось.
Ветер, хлынувший внезапным потоком, остудил блуждающие мысли, а резкое движение внизу привлекло внимание. Все, без исключая, взгляды были прикованы к ученице четвёртого корпуса, которая легко и грациозно вышла в центр арены.
Подняв руки к небу, она начала водить кистями, будто в танце. Плавность движений завораживала, как если бы их хозяйка пыталась провести массовый гипноз. Затем, развернув ладони вверх и едва заметно зашевелив губами, нимфа взмолилась к своей покровительнице. Неожиданно опустившись на колени, ее голова припала к земле. Лоб коснулся поверхности, затем и губы, целуя песок с таким трепетом, будто перед ней был её возлюбленный. Волосы мягко упали вперёд, полностью заслонив её лицо. Макушка едва заметно дёрнулась — и Химмат уже поднималась, как ни в чём не бывало. Развернувшись в сторону десятого корпуса, она неторопливо пошла вдоль арены, покачивая бёдрами, уверенная в каждом шаге. Босые пальцы ног коснулись первой ступени. И в том же темпе, ряд за рядом, Химмат приближалась к нам. Учащиеся Горта переглядывались, не понимая, что она задумала. Нимфа словно играла со зрителями, сознательно оттягивая момент своей трансформации.
Когда до нашего ряда оставалось всего пару метров, её настроение резко переменилось и девушка рухнула на четвереньки. Безумные глаза, поднятые исподлобья, мгновенно нашли того, кому были предназначены все её старания. Наступил час икс. Вытянув руки вперёд, она метнулась в вытянутом прыжке, подобно учению Геры, в полете оборачиваясь лисицей. Рыжее тело стремительно летело к объекту желания, и уже через миг пушистая тварь бесстыдно приземлилась лапами прямо на колени Энтони. Хвост её взмахом прошёлся по окончанию его подбородка, как бы заигрывая, пытаясь заинтересовать.
Я сжала челюсти, от растерянного вида Энтони. В этот миг мне больше всего на свете хотелось схватить это рыжее создание за загривок и метнуть обратно в центр арены — подальше от него. Только бы не видеть, как бесстыдно она пыталась с ним играть, но я не могла пошевелиться... Я чувствовала на себе взгляд богини — холодный, пронизывающий, оценивающий.
— Кажется, такого в правилах не было.
Сказал он, потянувшись к изогнутой лисьей спине, не то чтобы погладить её, не то чтобы ухватить за шкирку, но за мгновение до прикосновения рыжее тело вспыхнуло и девушка обрела прежний облик.
Химмат с широкой, самодовольной улыбкой уставилась на Энтони, всё так же по-хозяйски восседая у него на коленях. Они смотрели друг на друга внимательно, пристально, почти изучающе — словно принюхивались. Возможно, именно так проявлялась та глубинная связь, о которой говорил Доминик.
— Если захочешь меня погладить, — плавно произнесла Химмат, — лучше это делать, когда я буду в человеческом облике.
— И в мыслях не было. — Энтони поднял руки, будто на него наставили оружие.
— Не спеши с ответом, —мило улыбнулась она. — На Олимпе никогда и ничего не знаешь заранее.
Последнее слово Химмат всегда оставляла за собой. С той же мягкой грацией, что и прежде, вновь превратившись в животное, она соскользнула с колен Энтони и прыгнула вниз — прямо к судьям.