Тизифон не спешил поднимать головы, а Гера впервые за всё испытание оторвала руки от колен и зааплодировала. Её жест подхватили все присутствующие, будто весь Горт, разом признал его силу.
— Это было лучшее преображение за сегодня, — с удовлетворением произнесла царица. — Всё-таки сын Посейдона не мог меня не порадовать.
Сжав кулак, Тизифон вознёс его в победном жесте. Он знал, что услышит эти слова. Ни тени сомнений. С прямой осанкой и горделивой походкой юноша поднимался на трибуны своего корпуса. Его водные собратья ревели, скандировали его имя, подпрыгивали на местах, превращаясь в одну бурную, непобедимую стихию.
Лишь одного, обычно добродушного Доминика, будто подменили.
— Тоже мне… — процедил он, не сводя с победителя взгляда. — Что они в нём нашли? Самодовольный выскочка.
— А по-моему, он был хорош, — спокойно заметил Энтони, всё это время следивший за представлением.
— Неплохо, но далеко не идеально, — возразил Доминик, плотно сжимая губы. — Техника хромала, окрас перьев неестественный, полёт неравномерный. У настоящих красных коршунов крылья короче, поэтому его постоянно вело в сторону. В общем — сплошная халтура. Если бы не его подхалимство, ничего бы у него не вышло.
"Моя царица", "моя королева"… Слышал бы Зевс, как вольно он позволил себе говорить с его супругой уверен, давно бы поставил его на место.
— Доминик, ты весь покраснел, тебе бы успокоиться, — испуганно сказала я, когда заметила его неестественно раскаленный цвет лица.
— Всё нормально! — взорвался он. — НОРМАЛЬНО!
— Эй, ты чего? Я уверена, у тебя получилось бы не хуже… — мягко коснулась я его плеча, чтобы подбодрить, но сразу же вскрикнула, словно приложила ладонь к раскалённой печи.
— Ай!.. — резко отдёрнув руку, я всхлипнула от острой боли.
Тяжёлое дыхание Доминика постепенно выравнивалось. Лишь сейчас он заметил последствия собственной несдержанности. В испуге он дёрнулся назад, будто в попытке сбросить с себя вину, но Энтони схватил его за ворот и резко притянул к себе.
— Совсем из ума выжил?! — прошипел он, едва удерживая закипающий гнев.
— Не сейчас… — я замотала головой, чувствуя, как в груди поднимается паника. — На нас и так уже все смотрят.
Я завела пострадавшую ладонь за спину и крепко зажмурилась от жгучей боли, внутренняя сторона была покрыта мелкими волдырями. Стоило лишь прикоснуться к Доминику, как пламя его ярости обожгло меня по-настоящему. Он был настолько охвачен гневом, что не смог удержать силу, прорывавшуюся наружу. Налитые кровью глаза пугали — где-то в их центре едва различался зрачок.
Но стоило ему уловить мой боязливый вид, как его взгляд моментально стал яснее, а в эмоциях Доминика появилась осознанность. Такое чувство, что он только сейчас понял, что произошло. Лицо побледнело, исказилось — в нём смешались ужас, раскаяние и паника. В следующее мгновение он вырвался из рук Энтони и рванул ко мне, желая помочь, но моё тело отскочило в сторону. Страх хлестнул по сердцу. Боль пульсировала в ладони, и я отступила ещё на шаг, пытаясь создать межу нами дистанцию.
— Прости… Калипсо, мне так жаль. Честное слово, я не хотел… — затараторил он, протягивая руку.
Он смотрел на меня с отчаянием и ненавистью к себе. Я слышала его так отчётливо, будто вокруг нас не было ни единой души. И это стало зловещим знаком. Ученики других корпусов владели своей силой безупречно — мы выглядели для них как неконтролируемые, шумные отпрыски, не умеющие совладать даже с собственными эмоциями. Острый взгляд Гермеса был гневно направлен на меня, грудь тяжело вздымалась, руки опасно скрещены на груди. Казалось, если бы не моя сила, то меня выкинули бы из Горта в эту самую секунду.
— Калипсо изъявила желание пройти испытание. Просим на арену, — резко, почти угрожающе произнёс он.
— Я?.. — мои губы едва шевельнулись.
— Это всё из-за меня... — Доминик осел, будто в нём погас последний огонёк.
На меня пришлись тяжёлые взоры всей арены. Казалось, весь мир затаил дыхание. Боль в ладони пульсировала, но куда сильнее билось сердце. Шум, разговоры, движение — всё исчезло. Люди растворялись один за другим. Мир темнел. Я надеялась, что с новыми силами страх уйдёт из моей жизни, но девочка, что годами пряталась за спинами друзей, внезапно вернулась... И выбрала для этого самый худший момент.