— Сегодня… — начал он, выдержав паузу. — Вы действительно смогли нас поразить.
Тряхнув рукой, Гермес позволил свёрнутому пергаменту с именами испытуемых соскользнуть вниз, развернувшись у самых его ног. Мельком пробежав по строкам, сверяя успехи участников, он многозначительно кивнул царице — и лишь после зачитал написанное. Имена достойнейших сменяли друг друга, словно в гонке за первенство. Обычно изгои в этот список не попадали, молчаливо наблюдая за сильнейшими, но сегодня десятый корпус сумел задержать удовлетворённый взор Гермеса в своём секторе.
— Вы показали прекрасный результат, — голос Гермеса решительным вихрем пронёсся по трибунам. — Но я напомню: ученикам Горта всегда есть к чему стремиться. Даже если сегодня вам удалось одержать победу.
Внимательно слушавшая его Гера сложила пальцы в замок на коленях с таким напряжением, что костяшки побелели.
— Как вам уже известно, в мире происходят серьёзные перемены. Поэтому общим собранием пантеона Богов было решено: устав Горта будет изменён.
— Изменён? — послышалось откуда-то из толпы.
— Что? Вы слышали?! — перешёптывались с противоположной стороны.
— Значит, всё действительно плохо… — тревожный ропот пробежал по трибунам.
— Мир Тёмных больше не держит нейтралитет, — голос Гермеса стал твёрже, наполнился выразительной тяжестью, мгновенно заставив стихнуть шёпот. — Мы больше не можем позволить себе бездействовать. Сегодня состоится вечер инициации. Перед судьбоносным пламенем вас распределят по группам в соответствии с силами и потенциалом.
Он перевёл дыхание, позволяя сказанному осесть, затем продолжил:
— Мойры сплели карту из нитей судьбы — она укажет, в каких точках мира демоны вмешиваются в жизни смертных. И это значит, что отныне вы сможете доказать свою силу на деле.
— Мойры? — шепнула я на ухо Доминику.
— Богини, способные видеть судьбу… вплоть до точной даты смерти, — тихо пояснил он.
— С их помощью, — продолжал Гермес, — мы получили преимущество. Возможность предвидеть каждый шаг врага. Мы сможем действовать на опережение и пресечь любые попытки навредить Олимпу… или обычным людям.
Отложив свиток, Гермес сцепил руки за спиной, а брови его сурово сдвинулись.
— С этого момента у вас не останется времени на отдых. Я хочу видеть вас на тренировках каждую свободную секунду. Уже сегодня вечером вы обретёте соратников — тех, кто прикроет ваши спины в бою, кто встанет рядом с вами плечом к плечу, когда наступит сражение.
— Но всё же сегодня у вас будет время перевести дух, — вмешалась Гера, мягко улыбаясь. — Воспользуйтесь им с умом.
Она подала незаметный знак своему подданному и, не прощаясь, буквально растворилась в воздухе. Вслед за ней арену стали покидать и остальные — каждый своим способом. Мы с восхищением наблюдали за происходящим. Божества будто соревновались в эффектности. Управляющие стихиями, играючи переступали с ноги на ногу, и каждый их шаг отзывался грохотом, похожим на землетрясение. Земля вибрировала, а шедшие позади с криками теряли равновесие, одаривая «шутников» гневными выкриками.
Нимфы испарялись в воздухе благодаря пленённым их красотой сатирам, что с обожанием и трепетом исполняли любое их желание. Кто-то подчинял себе воздушные потоки, превращая деревья в средство передвижения — ветви сгибались под их телами, перебрасывая с места на место. Были и те, кто решил вновь продемонстрировать свои способности перевоплощения, поэтому мы уже не удивлялись животным, возникшим словно из ниоткуда и удалявшимся вглубь Горта.
— И не такого ещё насмотритесь, — выросла за нашими спинами Ехидна. — Ладно они удивляются даже падающему листочку, а ты чего встал? Доминик, не слышал, что сказал Гермес?
Мощный хвост мягко подтолкнул нас в спины, призывая к движению.
— Тебе вечно всё не так, — закатил глаза Доминик.
— А ты ведёшь себя как ребёнок. Зачем тебя вообще к ним приставили? Есть от тебя хоть какая-то польза?
Алые глаза Доминика возмущённо расширились — он негодовал.
— Не нравится моя компания — никто не держит. Или ты возишься со смертными не просто так? — раздражённо ответил он. — Видать, наобещали чего? А то в моей голове никак не укладывается… С каких пор ты, Ехидна, выбрала «верную дорожку»?