— Орфей великолепен! Ни один талант мира с ним не сравнится! — подхватили другие.
Он лишь горько улыбнулся — и так же внезапно, как появился, начал уходить. Гермес молча вернул ему плащ. Лира исчезла в складках одежды, словно никогда и не существовала, а сам Орфей, не оглядываясь, двинулся прочь.
— Я сейчас вернусь! — воскликнула я, срываясь с места. — Не волнуйся за меня, ладно?
— Что это ещё за новости?! — раздался вслед голос Ехидны. — Постой! Там же лес…
Защитница не успела опомниться, как я уже растворилась в лесной чаще. Уход Орфея не давал покоя, казалось, если не догоню его сейчас, второго шанса не будет. Его фигура отдалялась всё дальше, и в какой-то момент мне почудилось, что это лишь наваждение, а сам музыкант — не более чем тень. Звуки праздника остались позади. Лес замер. Лишь тёмный силуэт медленно растворялся в его глубине.
— Простите! — окликнула я, надеясь, что он услышит.
Орфей замешкался, но оборачиваться не стал.
— Прошу, остановитесь! — уже смелее выкрикнула я.
— Вы ко мне обращаетесь? — он медленно сместил голову в мою сторону, лишь краем глаза отмечая моё присутствие.
— Я просто хотела… — начала я, но он перебил, даже не дослушав.
— Ученица Горта одна в лесу? — хмуро взглянул он. — Жить надоело?
— Это прозвучит странно, но я не могу вас просто так отпустить. Ваша игра… — пыталась я восстановить после спешки дыхание.
— Моя игра что? — он устало закатил глаза. — Прекрасна? Восхитительна? Шедевральна? Ах да, дайте угадаю — вы хотите, чтобы я сыграл специально для вас? — в голосе слышалась утомлённая насмешка.
— Нет-нет, что вы... Я не смею даже просить о таком, — я сжала кулаки, собирая всю решимость. — Я лишь хотела сказать, что ваша игра для вас невыносима... Вы дарите радость другим, а сами будто каждый раз умираете.
Орфей напрягся. Его взгляд опустел. Я коснулась тех ран, от которых он так отчаянно пытался сбежать. Разгневавшись, он быстро поправил полы своего плаща, чтобы продолжить путь в надежде избавиться от навязанного ему общества.
— Что ты вообще знаешь… — задрожал его голос от злости. — Убирайся.
— Я могу помочь.
— Ты? — раздражение в его тоне грозило вот-вот перерасти в ярость.
— Да! — внезапно шагнула я к нему навстречу. — Я могу избавить вас от этой разрывающей боли. Оставить лишь светлые воспоминания, без горечи. Помочь вам жить… двигаться дальше.
Брови его сошлись в тяжёлой тени. Он собирался перебить меня, но по неизвестной мне причине всё же продолжал слушать.
— Давайте так, — осторожно произнесла я. — Вы просто доверитесь мне. Я помогу вернуть надежду. Напомню, каково это — верить в себя. А может, если судьба будет благосклонна, вы всё же найдёте способ спасти свою любовь.
В каждой моей фразе звучала искренность. Я говорила то, во что всем сердцем верила сама.
— Это… смешно, — процедил Орфей, прищурив глаза. — Если ты решила посмеяться надо мной, не рассчитывай, что это сойдёт тебе с рук.
Тело его оставалось неподвижным, он отказывался верить в услышанное, и я заметила, как его голова склонилась к земле. Поблёскивая своей кристальной чистотой, с его ресниц сорвалась слеза, что, ударившись о травинку, тотчас скрылась в почве. В этом откровении было больше чем просто боль: слова незнакомой девочки из корпуса изгоев всё-таки нашли в нём отклик. И пусть он всё ещё сопротивлялся, не верил, не позволял себе поддаться, но внезапно вспыхнувшая вера совершила чудо.
— Чего ты хочешь взамен?
— Нет, я... мне не нужна плата или выгода... — изумлённо ответила я. — Если у меня получится сделать вас хоть немного счастливее, это будет для меня лучшей наградой. После вашего выступления мне просто хотелось хоть чем-то вам отплатить.
— Так не бывает, — с сомнением покачал головой Орфей. — Это Олимп. Здесь всё имеет свою цену.
— Вы мне верите?
Я протянула руки вперёд и замерла в терпеливом ожидании. Ему понадобилось время, чтобы принять решение. Но вскоре, к моему удивлению и радости, он шагнул ко мне. Его пальцы коснулись моих ладоней, и в этом прикосновении отозвалось тепло. Хоть он и доверился, но серые глаза Орфея еще смотрели с сомнением.
— Что я должен делать?
— Просто смотрите в мои глаза.
Он кивнул. Его решимость была такой искренней и бесстрашной, что казалось — даже если бы его жизнь оборвалась в эту секунду, он не пожалел бы о своём выборе.
— Как звали вашу возлюбленную?
— Эвридика, — с нежностью прошептал Орфей.
Его история тронула меня до глубины души. Разве можно любить так сильно? А может, я просто не знала, что такое настоящая любовь… Одно было ясно: сейчас я нарушала все правила, о которых меня предупреждал Гермес. Раньше я бы ни за что не осмелилась преступить даже малейший запрет, а теперь совершала поступки, несвойственные мне. Крепче сжав ладони Орфея, я распахнула глаза, словно пыталась нащупать путь к его душе. Реакция была мгновенной: он словно растворился в моём взгляде — подчинённый, открытый, готовый на всё.