— С этой минуты ты отпускаешь горечь по Эвридике, — твёрдо произнесла я, выговаривая каждое слово отчётливо и ясно. — В твоей памяти останется лишь свет, все те прекрасные мгновения, что вы провели вместе. Боль уйдёт, а твоя жизнь продолжится... Ты вновь обретёшь стремление к ней, а в сердце вернётся надежда. Как только я отпущу твои руки, ты забудешь мои глаза и я больше не буду иметь на тебя никакого влияния.
Я сделала шаг назад, отпуская его руки, разрывая нашу связь. Орфей очнулся. Он смотрел на меня как потерянный ребёнок — с волнением, растерянностью, непониманием.
— Как ты это… — он задышал чаще обычного, жадно наполняя лёгкие кислородом. — Невероятно… Что ты сейчас сделала?
Он вдохнул воздух, будто впервые. Закружился, осматривая всё вокруг, и по его взгляду было видно: мир менялся у него на глазах. На устах дрогнула улыбка, и он уставился на меня, не веря в происходящее.
— Значит, получилось? — с волнением наблюдала я за его реакцией.
Для меня было важно завершить погружение правильно. Ранее, по незнанию, я воспользовалась силой неверно — и это привело Стивена к маниакальной зависимости. Но с Орфеем всё было иначе. Он широко улыбался, радуясь всему, что представало его взору.
— Не просто получилось… Я будто всё это время был мёртв… а теперь… — он ударил себя в грудь, словно желая убедиться, что это не сон. — Теперь я сделаю всё, чтобы вернуть то, что так мне дорого. — Он взглянул на меня с искренним изумлением. — Я попробую ещё раз! Я найду способ! У меня получится!
Полный энтузиазма, он шагнул ко мне, протягивая руку.
— Хотите руку мне пожать? — рассмеялась я.
— Вернее будет сказать — хочу дать клятву, — он стал серьёзнее. — Назови своё имя.
— Калипсо, — неуверенно представилась я.
— Я даю тебе слово, юная Калипсо. Прежде чем снова отправлюсь в царство мёртвых, я верну тебе долг. Ты дала мне надежду, а я буду рядом, пока не сдержу обещание.
Орфей пожал мою руку с достоинством, не ожидая ответного жеста. В его горящих глазах читалась непоколебимая решимость. Сама того не желая, я обрела себе нового союзника.
«Сколько бы раз я ни использовала этот дар, каждый раз удивляюсь, как в первый. Неужели я и правда могу заставить любого повиноваться? И что пугает больше всего — эта мысль больше не страшит. Скорее… будоражит. Но почему же тогда внутри так жжёт вина?»
— Прошу, не давайте обещаний, — забормотала я, вдруг остро осознав, что, помогая ему, незаметно помогла и себе. — Вы ничем мне не обязаны. Я пойму, если прямо сейчас вы уйдёте искать свою возлюбленную. Ждать так долго… Я не могу принять такую жертву.
— О, как же ты многословна, — с лёгкой театральностью он прикоснулся ко лбу, будто устал от шума слов.
— П-простите… — я тут же прикусила язык.
— Такая прекрасная нимфа, а оправдывается подобно смертной, — усмехнулся Орфей. — Тебе это не к лицу. Учись говорить так, чтобы каждое слово было весомым. Краткость — вот истинное украшение речи.
Меня обдало стыдливым жаром, на что Орфей рассмеялся — открыто, звонко, тем заразительным смехом, что рождается от искренней радости.
— Пойдём, — сказал он. — Провожу тебя... Не могу же я позволить тебе разгуливать по лесу одной.
Он повёл меня обратно к озеру. Дорога оказалась недолгой, или, быть может, просто показалась таковой. Мы вышли к костру, полыхавшему живым пламенем, и первое, что я увидела, — лицо Ехидны, перекошенное раздражением и тревогой.
— С ней… Орфей? Что они там вместе делали?.. — с негодованием прошептала она себе под нос.
Защитница буквально летела навстречу, её лицо исказилось такой дикой гримасой, что я инстинктивно отступила.
— Ты сошла с ума?! — взревела Ехидна. — Чем ты думала? Нет, стоп. Ты вообще головой думала?! А если бы наткнулась на мантикору, что тогда, а?
Она явно представила себе возможные последствия: лицо побледнело, взгляд стал лихорадочным. Тревожно окинув округу, она продолжила уже тише, озлобленнее:
— Померла бы там ты — а в Тартар отправили бы меня!
— Я и не думала, что ты будешь так за меня переживать, — пробормотала я, хлопая удивлёнными глазами. — Ну, ничего же не случилось…
— Вот же безмозглая! — не удержавшись, выругалась она сквозь зубы. — Если ты ещё хоть раз вот так исчезнешь — утащу тебя в свою пещеру и сожру! Даже косточек после тебя не оставлю, буду пить твою кровь медленно, а потом возьмусь за плоть, и…