Я мельком скользнула взглядом по фасаду, выискивая путь к отступлению, и, сохраняя ровный тон, произнесла:
— Куда, говоришь, поворачивать?
— Направо, — сказала она, сосредоточенно вглядываясь в моё лицо.
Её пальцы глубже вошли в мою кожу, словно спутница пыталась считать каждое намерение.
«Она поняла… Дальше тянуть нельзя. Нужно действовать. Сейчас. Иначе будет поздно.»
Моя нога послушно сдвинулась в указанном направлении. Чем дальше мы отходили от главного входа, тем слабее становились её тиски. На это я и рассчитывала. Резко толкнув спутницу рукой, что поддерживала спину, я сбила её с ног. Она потеряла равновесие, а её голова ударилась о камень — тот самый, который я приметила заранее. Он стал моим единственным шансом на успех. Сердце застучало в ушах, в висках гремело. Я рванула к корпусу, стараясь избежать схватки, которую наверняка бы не выдержала, но не успела пересечь порог, как меня резко дёрнуло назад. Незнакомка догнала меня молниеносно, вцепившись рукой в копну моих волос. Она поднялась как ни в чём не бывало, будто падение вовсе не задело её. С пугающей, нечеловеческой скоростью преследовательница настигла меня, и всему виной оказались распущенные пряди, взметнувшиеся за спиной при беге.
— Вот же тварь… — процедила она сквозь зубы, волоча меня за волосы по потрескавшейся земле.
Я не успела выкрикнуть — плоская сторона её ладони врезалась мне в горло. Глухой, точный удар. Воздух вышибло.
— Пусти… — прохрипела я на выдохе.
Горло сжималось, будто меня душили, а любая попытка закричать отзывалась острой болью.
Земля царапала кожу, камни впивались в спину. Меня тащили, как безвольную куклу, пока мы не оказались за корпусом, во дворе, укрытом густыми деревьями. Снаружи этот уголок было не разглядеть: уединённое, тёмное место. Идеальное для того, что они задумали.
Она с размаху бросила меня в центр круга. Круга учеников десятого корпуса. Тех самых, что так жаждали встречи со мной.
— Это она, та девка? — высокий мужчина скривился, разглядывая меня.
— Она самая, — зло рассмеялась та, что притащила меня. — Победила Ареса в первый же день. Представляешь? А убежать толком не смогла.
Толпа хохотнула. Тот, кто всё это время молчал, присел на корточки, схватил меня за волосы и резко дёрнул голову вверх.
— Да она хилая и тощая! Какой, к чёрту, Арес? — он дёргал меня, будто кукловод за ниточки, разворачивая лицом то в одну, то в другую сторону. — Личиком, правда, вышла… Жаль будет портить.
Он мерзко облизнулся. Безумно расширенные глаза скользили по моему лицу, будто выискивали ту самую силу, о которой ходили слухи — силу, что, по их мнению, я носила в себе.
— Ты сразишься со мной, — сказал он с безумной улыбкой, подтягивая меня ближе.
Я скривилась: меня замутило от запаха запёкшейся крови и грязной одежды, которую он, судя по всему, не менял уже давно, выслуживая одобрение своего единственного учителя.
— Слушай внимательно, — продолжил он, наслаждаясь каждым словом. — Победишь — отпущу. Проиграешь — станешь моей. Поняла?
Никто не осмелился возразить. Ученики отступили, оставив нас наедине.
Как оказалось, звали его Элиот. Самый сильный среди тех, чей дар ещё не пробудился. Но в нём не было и капли божественного: как бы он ни рвался к желаемому, оно раз за разом ускользало от него. Им двигали ярость, зависть, злоба. Эти чувства делали парня сильнее, но не пробуждали божественные корни. Он наслаждался моей беспомощностью. Не давал подняться, дёргал за волосы снова и снова, будто надеялся вытащить из меня страх. Но внезапно его лицо исказилось, а челюсть со скрипом сжалась. По вискам Элиота проступили тёмные прожилки, в глазах лопнули сосуды. Сама того не ожидая, я плюнула противнику в лицо, заставив его застыть в оцепенении. Жирный, хлёсткий плевок — прямо в его мерзкую, потную физиономию.
— С такой мразью, как ты, — я уверенно улыбнулась, медленно протягивая каждое слово, с трудом вырывавшееся из груди, — я драться не стану. Такой милости ты не заслуживаешь. Ты не достоин даже моего плевка, презренный изгой.
Я не знала, откуда во мне взялась эта сила. Но страха не осталось вовсе. Элиот растерялся, задрожал, не в силах поверить в происходящее. Круг, всё это время сдерживавший меня от побега, разомкнулся, стоило им заметить его расширенные зрачки. В глазах одних мелькнуло уважение, другие уже мысленно меня хоронили.
— Тебе не жить! — взревел он, рванув мои волосы вверх, натягивая их так, чтобы вложить в задуманную пощечину всю оставшуюся силу.
Я знала, что после этого целой точно не сбегу, но при этом продолжала держаться гордо. Я наблюдала, как слюна, приклеившаяся к его коже, медленно скользила по щеке, вызывая отвращение даже у меня. Нечего и говорить об авторитете Элиота, который я безвозвратно разрушила в глазах соратников. Я зажмурилась, принимая свою участь. Жалкую и, как казалось, заслуженную. Я сама была виновата в происходящем. Ослушалась Ехидну, поверила в себя, хотя на деле так и не смогла за себя постоять. Вечно прячусь за чужими спинами. Даже сегодня… позволила Энтони взять на себя всю ответственность, а сама сбежала, как последняя трусиха. Кажется, я заслужила это… Так пускай хотя бы в последний миг приму свою судьбу с открытыми глазами.