Рождённое чувством вины бесстрашие распахнуло веки. И я увидела, как Элиот с перекошенным лицом отлетает прочь. Я потеряла дар речи, только смотрела, как обозлённый Энтони свирепо влепил ему ногой в челюсть с такой силой, что тот пролетел несколько метров.
— Беги к Ехидне, — схватив меня за локоть, он помог подняться. — Долго мне не продержаться.
Удар, пришедшийся по Элиоту, забрал последние силы. Энтони едва стоял на ногах, но упрямо держался, будто надеялся на скрытый резерв, собирая крохи энергии из ненависти и отвращения к моему обидчику.
Освирепевший Элиот кинулся на него с воем ярости, стоило ему подняться после неожиданной атаки. Он забыл обо мне — теперь его цель изменилась. Он избивал Энтони без пощады, с явным намерением убить. А я, так и не успев ничего сделать, была поймана учениками десятого корпуса. Как бы я ни билась, как бы ни старалась вырваться, грубая хватка бесчисленного количества рук беспощадно заставила меня наблюдать за тем, как сознание Энтони постепенно покидало его тело.
— Кто ты такой, мать твою?! За кого ты меня принимаешь? — взорвался Элиот, загоняя свою ногу под рёбра Энтони. — Ты сейчас сдохнешь! Чего это с твоим лицом? Что за тупорылая улыбка?
Стена, в которую впечатался Энтони, навсегда запечатлела его след и, словно сочувствуя, бережно присыпала его изнеможённое тело облупленной каменной крошкой.
Имя, которое я так жаждала выкрикнуть, вырвалось наружу искалеченным шепотом. Попытка освободиться оказалась тщетной. Энтони лежал неподвижно. Я молила, чтобы хоть мизинец его пошевелился, но всё его тело обмякло после страшного удара.
— Отмучился, дружок твой, — хрустнув шеей, произнёс Элиот и медленно повернулся ко мне. — Похоже, теперь твоя очередь.
— Не тронь! — с трудом сорвалось с окровавленных губ.
Он всё-таки поднялся — дрожа, опираясь на израненные руки. Это казалось невозможным. Его лицо было опухшим, изуродованным, тело покрывали багровые гематомы. Он выглядел не лучше мертвеца, но в глазах пылала непоколебимая решимость.
— У тебя ведь был шанс выжить, — криво усмехнувшись, развернулся Элиот. — Ты пожалеешь, что поднялся, гадкий выродок!
— Вот именно… Ты об этом пожалеешь, с-с-сопляк, — знакомое шипение заставило меня вскинуть голову.
Змея скользнула вниз, сверкая озлобленными глазами. Она трансформировалась в полёте: вырастая и вытягиваясь, раскрыла чудовищную пасть и с яростью вцепилась Элиоту в плечо, вырывая кусок плоти так, будто это был её любимый деликатес.
— А-а-а!
Пронзительный вопль пронёсся над десятым корпусом. Горт проснулся. Те, кто ещё секунду назад стояли за спиной Элиота, в панике бросились наутёк. А сам он, ползущий по земле, стучал зубами, оглушённый страхом и болью. Глаза наполнились слезами, губы дрожали, рот шептал несвязные обрывки:
— Прошу… я не хотел… я…
— Жалкий, ничтожный смертный… Ты хоть понимаешь, насколько тебе сегодня повезло?
Ехидна надвигалась медленно, с довольной ухмылкой, проводя пальцами по окровавленным губам, смакуя стекающие капли. Она с жадным наслаждением облизывала пальцы, один за другим, приводя жертву в ужас.
— Я так давно не ела по-настоящему…
Её пасть раскрылась, клыки вытянулись, зрачки сузились в щели. Она метнулась вперёд, заключая в бросок всю ярость и голод, которые ей приходилось сдерживать.
— Ехидна! — властный голос Гермеса, заставил существо остановиться. — Не смей!
Недовольно взглянув в его сторону, она зашипела, но подчинилась. Элиот, издавая сдавленный крик, отползал всё дальше, пока из мрака не вынырнули пятеро патрульных.
— Что ты устроила? — потребовал Гермес.
— Спасаю Калипсо, как и велено, — Ехидна развела руками, разочарованно выдохнув. — Что не так?
— Мы поговорим позже, — строго сказал Гермес. — Сейчас же забери Калипсо и Энтони. Завтра они должны быть готовы, независимо от их состояния. Поняла? Как только вернёшь их в комнату — немедленно ко мне.
— Ясно… — без энтузиазма буркнула она.