— Элиота срочно в госпиталь.
— Но с такими травмами он не сможет быть защитником, — заметил один из патрульных.
— Знаю, — устало коснулся переносицы Гермес. — Окажите ему первую помощь, насколько это возможно. Потом… сотрите память и отправьте на Землю. В таком состоянии он станет лишь обузой для Горта.
— Умоляю… прошу, только не на Землю…
Патрульные, не реагируя на рыдания просящего, уволокли его прочь. Ехидна без лишних слов подхватила Энтони и повернулась ко мне, кивнув, чтобы я шла следом. Я сделала шаг, в последний раз взглянув в лицо побелевшему от незавидного будущего Элиоту.
— Его изгонят?
— А тебе его жаль? — хмыкнула Ехидна.
— Жаль?.. — словно спрашивая саму себя, я задумалась.
Было ли мне его действительно жаль? Кажется, нет. Перед глазами всплыло самоуверенное, надменное выражение его лица… а потом то, что с ним случилось. Полученные Элиотом увечья меня почему-то не волновали. Горт раскрывал во мне те стороны, о которых я и не догадывалась. Я больше боялась собственных изменений, происходивших со мной с тех пор, как я попала сюда.
— Вот видишь, — сказала Ехидна, аккуратно уложив Энтони на кровать. — Так проявляется твоя суть.
— Что это значит?
— Лишь то, что когда просыпается божественное, человеческие чувства тускнеют. Элиот не заслуживал ни твоего сострадания, ни твоей жалости. Его участь была решена задолго до этого дня. Как и мои инстинкты, сработавшие безошибочно. Другого исхода быть не могло. Так что не терзай себя. Лучше подумай, что будешь делать с ним.
Ехидна бросила мимолётный взгляд на измученное лицо Энтони. Она уже собиралась уйти, но, поравнявшись со мной, вдруг остановилась.
— Он не сможет тебя защитить, — ядовито бросила она. — Если сила не проснулась даже сейчас — значит, её в нём просто нет.
Не заботясь о том, услышит ли её Энтони, она просто вышла из комнаты, оставив всю неловкость на моих плечах. Я знала, что он не спит, но не решалась подойти. Так и стояла, вглядываясь в строгие черты мужского лица. Он держался сдержанно. Прикрытые веки подрагивали, будто пытаясь справиться с болью. Мне хотелось коснуться его руки, облегчить страдания, но я лишь продолжала молча наблюдать. В любом случае он бы оттолкнул меня. Оттолкнул бы столько раз, сколько я попыталась бы к нему приблизиться. Нас будто что-то разводило в разные стороны. Шаг вперёд равен трём шагам назад. Разве стоит вообще пробовать?
— Прекрати пялиться, — не открывая глаз, раздражённо выдохнул он. — Я не нуждаюсь в жалости. Ложись.
— Твои раны лучше промыть…
— Ты меня слышала?
— Слышала, — выдавила я с горечью и послушно забралась под одеяло.
Комнату поглотила тишина, но сон не шёл. Вглядываясь в потрескавшийся потолок, я чувствовала, как раздражение постепенно вытесняет тревогу.
— И всё-таки… на тренировочном поле… кто это с тобой сделал?
Он помедлил.
— Говорил же, сам... Что ещё тебе не ясно?
— Всё не ясно! — обиженно сжала я губы. — Я совсем не понимаю, зачем ты это делал?
— Думал, боль поможет, — сказал он спокойно. — Хотел проверить, проснётся ли во мне сила, если доведу себя до предела. Я пошёл туда ради одной цели. Хотел реванша… но Арес даже не взглянул на меня. Прошёл мимо, словно я пустое место. Поэтому начал бить всё, что попадалось под руку.
Я вспомнила тренировочное поле. Перед глазами всплыли поваленные деревянные столбы, истерзанные и расколотые. Тогда я и представить себе не могла, что это был он. Всё внутри сжалось. Трудно было поверить, но Энтони открылся мне. Впервые за долгое время — доверился. И от этого стало только больнее.
— Идиот… — всхлипнула я, не сдержав накативших эмоций. — Зачем так себя истязать? О чём ты вообще думал?
Энтони уловил моё состояние мгновенно. Я всегда позволяла себе слабость рядом с ним. Сколько бы ни делала вид, что он мне безразличен, — стоило нам остаться наедине, как всё рушилось. Он с усилием повернул голову и посмотрел на меня. В этом взгляде не было привычной насмешки, только искренняя, безоговорочная честность.
— Я думал о тебе.
Его слова заставили мир замереть. Я распахнула глаза, широко, словно до этого момента не видела вовсе. Неужели послышалось? Казалось, ещё немного — и я проснусь. Разве Энтони способен на такие слова? Я растерянно переводила взгляд с одного его зрачка на другой, не веря, что слышу это всерьёз.
— Больше всего на свете я хочу защитить тебя, — сказал он, а затем, словно осознав реальность, добавил: — Но Ехидна права…
— Замолчи… — вырвалось у меня дрожащим голосом.
— Нет, — сказал он твёрдо. — Ты знаешь, что я слишком слаб для тебя. Слаб для этого места. Поэтому… перестань волноваться обо мне. Я хочу, чтобы впредь ты заботилась только о себе. Я сделаю для тебя всё, что смогу, но моих сил может оказаться недостаточно.