Краем глаза я заметила, как фигура, ожидавшая скорейшего окончания интервью, замельтешила. В мою сторону донёсся громкий, надменный вздох неодобрения. Неторопливо закинув ногу на ногу и плавно скрестив руки, я продолжила:
— А когда вы впервые почувствовали себя знаменитой?
— Меня долго не замечали… — тихо ответила она. — Наша семья была в долгах, но в одно утро всё изменилось. Ко мне пришёл мой любимый брат и сказал, что с этого дня я стану знаменитой... С того момента произошло чудо, не меньше. Все телеканалы разом откликнулись на заявки, которые Марк годами отправлял в никуда.
— Значит, вы действительно счастливы иметь такую опору? — уточнила я.
— Конечно... он настоящее благословение богов.
Майя запнулась, заметив брата, что с искажённым от злобы лицом направлялся в нашу сторону.
— Достаточно!
— Простите? — удивилась я резкой перемене его настроения.
— Закончим на сегодня. Сестре нездоровится, — сказал он, со злобой вперив в меня тяжёлый взгляд.
— Мы ещё не закончили, — попыталась я возразить. — Давайте не будем горячиться. Вы вернётесь на своё место, и мы…
Услышав мои слова, Майе, кажется, и правда поплохело.
— Ты мне сейчас сказала вернуться на место? — голос Марка задрожал от возмущения. — Вот же дрянь... Пошла вон из моего дома!
— Я… я что-то сделала не так? — испуганно отпрянула Майя. — Пожалуйста, не ругайся, это моя вина... Я снова всё испортила… Прости меня, брат. Они здесь не при чем...
Она сжалась и, будто готовясь к удару, инстинктивно отскочила к стене. Не ожидая такой резкой вспышки гнева, я мгновенно подорвалась с кресла, пытаясь заслонить собой девушку.
— Тупая сука, ты что, оглохла?! Я сказал — вон!
Марк был на грани. Казалось, ещё секунда — и он кинется на меня. Но, метнув взгляд в сторону лестницы, он замер. Возможно, вспомнил, что рядом есть мужчина, способный дать ему отпор.
— Камелия! — рявкнул он, с ненавистью поглядывая на лестницу. — Где, чёрт побери, тебя носит?! Я мигом вышвырну тебя из этого дома!
— Ну зачем так кричать? — донеслось с верхней ступени, с ленивым оттенком удовольствия. — Ваша очаровательная горничная задремала в моих объятиях. Я, знаете ли, слаб, когда рядом красивые женщины.
Он спускался по лестнице, неспешно застёгивая верхние пуговицы рубашки.
— Ты… Что ты с ней… — Марк захлебнулся яростью. — Я тебя в порошок сотру. Тебе не жить, сволочь!
Его глаза покраснели от напряжения, руки задрожали, а вены на лбу вздулись, словно вот-вот взорвутся.
— Боюсь, это не так, — спокойно ответил капитан, уловив боковым зрением движение.
В дверном проёме показался Энтони, уверенно закатывая рукава чёрного костюма.
— Простите, пришлось немного отвлечься, — с невозмутимым видом произнёс он. — Задержался возле чудесного алтаря в дальней комнате. Настоящее сокровище…
Он провёл пальцем по лезвию кинжала — медленно, не спеша, словно собираясь смочить его собственной кровью.
— Майя, — добавил он, не отрывая взгляда от стали, — подскажите, что ваши истерзанные фотографии делают среди всех тех пугающих предметов?
Услышав про алтарь, Марк совсем побледнел. Мужчина не на шутку разволновался: он то и дело вертел головой, наблюдая, как с разных сторон к нему приближались чужаки.
— Мои фотографии?.. — Майя, всё ещё не осознавая происходящего, осеклась, и вдруг, в один миг, что-то в ней сломалось. — О чём говорят эти люди, Марк?.. Что всё это значит?
Взятый в кольцо, Марк хотел было соврать. Рот открылся, чтобы оправдаться, но, будто вспомнив что-то очень важное, он передумал. Роль защитника семьи, брата — всё мигом испарилось. Он усмехнулся. Сначала тихо, про себя, а затем — с воем, во всё горло, разразился таким хохотом, что из глаз потекли слёзы. Впервые монстр, которого ему приходилось изо дня в день сдерживать внутри и изображать иного человека, не смог скрыть приятного облегчения, избавившись от тяжкой обузы. От безумного вида брата Майя, охваченная истерикой, шатко отступала от центра комнаты, пока не упёрлась спиной в стену, зажимая рот рукой.
— Какая же ты безмозглая… — новым приступом смеха разразился Марк. — Бесполезная, тупая девка... отродье нашей семьи... Да я же с тобой провозился впустую. Ты ведь ни на что не способна... умеешь только принимать. И даже родители, положившие на тебя здоровье, силы и деньги, ничего не получили взамен!
Последние слова сорвались с его языка безудержным криком. Он вопил с пеной у рта, до скрежета сжимая челюсти:
— Охрана!.. Я сказал, быстро сюда, ну что за идиоты... — От нестерпимой злобы в его лице не осталось ничего человеческого. — За что я плачу вам деньги?!