Тишина, повисшая в комнате, стала почти невыносимой.
— Милостивые боги… Мы же не можем торчать здесь вечно, — Химмат равнодушно огляделась и остановила взгляд на дрожащей женщине. — У нас есть и другие задачи. Придём последними — позора не оберёмся.
— Пожалуйста… — едва слышно прошептала Майя, схватившись за мою руку будто утопающая. — Пожалуйста, не оставляйте меня… Я не хочу умирать...
В её глазах была бездна — сплетение страха, предательства и отчаянной жажды жизни.
— Доминик, ты же один из них, — Энтони, крепко связав Марка, поднялся с пола и отряхнул руки, будто прикасался к грязи. — Почему просто не призвать этого демона до даты сделки и не покончить с этим?
— А разве так можно? — Тизифон прищурился, пристально глядя на него.
— Я предположил, — Энтони равнодушно прикрыл веки. — Его комната вскрыта. Значит, там должны быть ответы. Элементарно. Разве нет?
— Я пойду с вами, — сказала я, отпуская руку Майи и поднимаясь. — Химмат, пригляди за ней. Она вся дрожит. Может, заваришь ей чай? Или дай чего-нибудь успокаивающего…
— Ладно… — Химмат осторожно коснулась плеча девушки. — Я останусь с вами. Покажете, где у вас аптечка?
Майя слабо кивнула и, словно окончательно потеряв волю, позволила себя увести.
Вскоре мы оказались перед нужной дверью, поочерёдно входя в комнату Марка, но когда пришла моя очередь, я замерла уже на пороге. От того запаха, что обитал в его комнате, меня выворачивало наизнанку. Он будто поражал лёгкие, сжигал слизистую. Зажав ладонью рот и нос, я буквально заставила себя сделать первый шаг. Потрёпанные обои свисали с углов. Повсюду стоял въевшийся запах сигарет и сырости. Угол комнаты был заставлен свечами — они стекали толстым слоем воска, словно плакали по чьей-то давно забытой душе. Возле небрежно заправленной кровати возвышался алтарь — совсем не тот, что я когда-то видела у Вайолет. Этот был чёрным, зловещим, запретным для чужих глаз. Алтарь не хранили в чистоте. Он зарос пылью, словно давно не требовал ритуалов, и всё же оставался живым — ожидающим, терпеливым, готовым вновь откликнуться на зов.
— Здесь невозможно находиться… не то что жить, — прошептала я, задерживая дыхание, лишь бы не вдыхать зловещий аромат.
Теперь, когда я смогла рассмотреть стены ближе, стало ясно: то, что сначала казалось постерами, было фотографиями Майи Костенс. Стена у кровати была плотно ими обклеена. Каждая из карточек была изрезана, а в области груди выцарапаны пустоты, будто кто-то снова и снова пытался вырвать сердце из каждого изображения.
Парни переворачивали комнату вверх дном. Доминик сосредоточился на алтаре, заглядывая в каждую трещину, выискивая хоть что-то.
— Все блокноты, книги, журналы — всё связано с культом. Ни имени, ни намёка на того, к кому он обращался, — Энтони с яростью швырнул очередной том на пол.
— Кровать и шкаф — пусто, — подхватил Тизифон. — Никаких зацепок.
— А если он и правда не знал имени демона? — задумчиво проговорил капитан. — Контракт мог быть безымянным?
— Исключено, — отрезал Доминик.
Я подошла ближе к алтарю.
— А что это за знаки на стене, за свечами?
Доминик одним движением повалил алтарь на пол, открывая нам полную картину. Мы вглядывались в нацарапанное: линии складывались в нечто, похожее на шифр. Ни Тизифон, ни Доминик не могли уловить смысла, но Энтони вдруг замер. Он начал считать, сначала на пальцах, затем вслух.
— Который сейчас час? — резко спросил он.
— Что? Серьёзно? — нахмурился Тизифон.
— Быстрее. Время! — вспылил Энтони.
— Сейчас 20:59.
Только я успела произнести точное время, как комнату разорвал пронзительный крик.
— А-а-а-а-а!
— Это время её смерти, — сказал Энтони и, не дожидаясь остальных, рванул к выходу.
Я вбежала последней и едва не врезалась в спины остальных. Тизифон уже успел воздвигнуть водный щит — тонкий, мерцающий, как стекло, а Доминик поднял руку, готовясь к атаке. Но никто не осмеливался сделать первый шаг. Демон всё просчитал заранее, прикрываясь хрупким женским телом. Майя висела в воздухе, лишь изредка дёргая ногами в тщетных попытках высвободиться. Вокруг неё клубилась чёрная, зловещая аура. У стены без сознания лежала Химмат. На горле телеведущей медленно проступали вдавленные следы от неестественно длинных конечностей. Сам демон был едва различим в темноте, будто воплощённая тень, принявшая форму лишь наполовину. Его волосы — редкие, тонкие, словно паутина, витали в воздухе как наэлектризованные. Лицо напоминало расплывшееся месиво, где лишь по двум горящим красным точкам можно было угадать глаза.