— Скажи, дитя, откуда в твоей голове такие познания о мире Тёмных? Как ты смог расшифровать символику на стене, если даже Доминику не удалось этого сделать?
— Без понятия, о чём вы, — нахмурив брови, ответил Энтони.
— Вот как… — с ноткой разочарования протянул Гермес. — Тогда вопрос к тебе, Доминик. Смог бы простой человек, даже наделённый силой, прочесть подобный шифр, учитывая, что демонический язык меняется в зависимости от ранга?
— Н-нет, — выдавил Доминик после затяжной паузы.
Он нервно перебирал пальцами и не смел оторвать глаз от пола. Доминику казалось, что своим ответом он предал Энтони.
Мы с Химмат переглянулись — обе не понимали, к чему всё идёт. Напряжение сгущалось, словно перед бурей. Я не сводила глаз с Энтони, ловя в его лице хоть намёк на беспокойство, но он был озадачен не меньше нашего. Его расслабленный, скучающий вид был подобен вызову, который он осмелился бросить самому вестнику богов, хитрейшему из всего пантеона.
Вид Гермеса стал строже, бескомпромисснее. Добродушие, прежде озарявшее его черты, исчезло. И стоило ему самому это осознать, как он поспешил исправиться:
— Простите, если напугал, но две команды потерпели поражение. Я взволнован и обеспокоен, ибо уверен: на территории Горта скрывается шпион.
Гермес выдержал паузу.
— Я не говорю, что это кто-то из вас. Ни в коем случае. Без должных доказательств я не нанес бы вам подобного оскорбления… Но я был обязан озвучить свои опасения.
Снаружи послышался шум, не то спор, не то прерванный разговор, а затем буйный грохот. Спустя мгновение дверь распахнулась, и в кабинет влетел разгорячённый Арес, а следом за ним семенил хромающий сатир с испуганным видом.
— Это возмутительно! Просто возмутительно! Я просил его подождать, но он накинулся на меня! Вот, смотрите! — с возмущением показал подбитую козлиную ногу помощник Гермеса.
— Всё в порядке, Грег. Можешь быть свободен, я со всем разберусь, — он попытался успокоить сатира, а затем с неодобрением обратился к вошедшему, явно озадаченный внезапным визитом:
— Арес? Видимо, дело срочное. Что тебя сюда привело? И к чему такая агрессия? Разве я не принял бы тебя досрочно?
— Среди них нет предателей! — твёрдо произнёс бог войны. — Чего ты добиваешься? Ах… конечно. Наш великий и хитрый стратег. Ты ведь на это и рассчитывал? Всё просчитал заранее?!
В его руке блеснул обнажённый меч, а взгляд озарился решимостью, той самой, что просыпается всякий раз, когда человек даёт волю эмоциям, прежде чем обратиться к разуму.
— Уверяю тебя, брат, это не так, — спокойно ответил Гермес, оценивая обстановку. — Я не выдвигал никаких обвинений. А врываясь сюда с оружием, ты лишь усложняешь ситуацию.
— Не выдвигал обвинений?! — разозлившись, Арес шагнул к Гермесу, сцепив зубы.
Мы стали невольными участниками перепалки, которой не должно было произойти на наших глазах. Ситуация была неоднозначной — и Гермес это знал. Он не мог позволить нам услышать больше, чем следовало. Приняв единственно верное решение, он с ясным взором обратился к нам:
— Я попрошу вас уйти. Мы обязательно договорим позже.
Приказ мы услышали чётко, однако никто не мог пошевелиться, намеренно оттягивая момент, — ведь на наших глазах разворачивалась ссора между двумя олимпийскими богами.
— Ах да, — Гермес поднял на меня взгляд, будто в его памяти всплыло нечто важное. — Калипсо, попрошу тебя задержаться.
Это была не просьба, а ледяной, безапелляционный приказ. Его тон стал строже, заставляя остальных поторопиться.
— Я?.. — растерянность появилась на моём лице.
Тизифон первым подал пример, бросив на меня короткий, тяжёлый взгляд. В нём были и вопрос, и опасение. Он начинал думать, что Гермес обо всём догадался ещё до нашего появления и теперь постыдно выгоняет его из обители. Доминик и Химмат без промедления последовали за капитаном, тогда как Энтони не шелохнулся. Он стоял, словно эти слова его не касались. Обращенный ко мне взгляд защитника искал ответа, точно ли он мог меня оставить здесь одну. Завидев это, Тизифон изменился в лице. Это было второе неповиновение защитника. Открытое неуважение к капитану. И он, не выдержав, с яростью вернулся, чтобы силой вытащить его из кабинета:
— Ты начинаешь мне надоедать! Не слышал приказа?
Но Энтони не отреагировал и после того, как пальцы Тизифона вцепились в его руку, он даже не взглянул на него.
— Калипсо? — тихо, но предельно серьёзно обратился он ко мне. — Если ты скажешь остаться, то я никуда не уйду.