Он издевался, разжигал, испытывал мои границы. Потянув в сторону перехваченную ладонь, его вторая рука скользнула по талии, прижимая меня к себе. Тела соприкоснулись, словно ведомые танцем.
— Ты растерялась… — усмехнулся он, с упоением считывая каждую мою реакцию. — Тебе к лицу эта эмоция, мне нравится, как жадно ты наслаждаешься моментом. А знаешь… Если признаешься, что у тебя на сердце, — я даже позволю оставить всё как есть. Только дай мне услышать, как звучат твои чувства…
Мои глаза расширились от его наглости и самоуверенности. Близость Энтони обжигала, сердце колотилось так, словно меня загнали в угол. Разум отчаянно пытался сопротивляться, но тело предательски отзывалось на каждый его жест. Я не могла понять, что страшнее: его сила… или то, что я к нему чувствовала.
— Как же ты мне надоел, — ласково прошептала я.
Мне захотелось нарушить установленные им правила, разозлиться, воздать по заслугам. Сделать это так, чтобы он умолял меня прекратить. И я без стеснения подалась ему навстречу — так, чтобы наши губы чувствовали на себе слова друг друга.
— Калипсо? — удивлённо замер Энтони.
В его глазах проскочили испуг, надежда и опасение.
— И игры твои мне тоже надоели. Твоё настроение бросает то в жар, то в холод, а противоречия достигли апогея. Может, это ты влюблён в меня?
Его лицо изменилось, челюсть напряглась, и, оттолкнув Энтони, я разом оборвала все вольности, которые он себе позволил. А затем шагнула вперёд и, заглянув прямо ему в глаза, произнесла:
— Ты ведь этого хотел? Тогда слушай внимательно, — повелительно разливался мой голос. — С этого момента я запрещаю тебе влюбляться в меня. Запрещаю думать обо мне, смотреть с тёплым чувством. И я, в свою очередь, тоже никогда не полюблю тебя. Запомни: как только я отведу взгляд, любое влияние, если оно было, исчезнет. Навсегда. И больше я не буду иметь над тобой никакой власти.
Мои губы нервно дрогнули. Горечь подступила к горлу. Я отвернулась, оттолкнула его плечом и, не оборачиваясь, пошла прочь. Это был уже второй раз, когда я, пользуясь даром, ощущала при этом тяжёлую пустоту. И стоило мне сказать слова, которые я раньше не рискнула бы даже прошептать, как сразу захотелось исчезнуть… Ведь я видела, что с ним стало. Видела потухший взгляд. Чувствовала, как его пальцы разжались, будто чувство, до сих пор жившее в нём, исчезло. Исчезло насовсем — и мне стало так невыносимо, что мне ничего не оставалось, кроме как бежать…
«Может быть, это к лучшему…»
Я ускорила шаг. Под ногами трещали сухие ветки — слишком громко, чтобы услышать, следует ли он за мной. Впрочем, мне должно быть всё равно. Если мои слова подействовали, значит, для нас всё кончено.
«Сам виноват… Это он… Только он во всём виноват».
В разгар этих мыслей я вдруг услышала голоса и вышла на небольшую поляну. Остальные уже были там. Спустя пару мгновений появился и Энтони. Он молча прошёл мимо, словно меня больше для него не существовало, и, умышленно разместившись на противоположной стороне, устало опустился на землю. Мы ушли достаточно глубоко в лес. Теперь можно было не волноваться, что кто-то нас услышит. Ехидна выбрала самую безопасную местность для отдыха и заранее предупредила: в случае опасности она почувствует приближение любого существа в радиусе одного километра. Она была прекрасным союзником. Мы образовали небольшой круг, устроившись прямо на траве. Только Энтони, вопреки общему духу, сел в отдалении, намеренно изолируя себя от остальных.
— Раз уж мы здесь и нас никто не услышит, предлагаю наконец узнать друг друга получше, — скрестив руки на груди, произнёс капитан. Его голос звучал спокойно, но с внутренней твёрдостью. — У меня накопилось слишком много вопросов. Если мы и дальше собираемся действовать как команда, прятки нужно прекратить.
Тизифон многозначительно взглянул на меня.
— Согласны?
— А я-то думала, почему ты так легко согласился нарушить правила… — осознав всю реальность общей вылазки, я тяжело вздохнула.
— Возможно, от этой правды будет зависеть жизнь членов твоей команды, — нахмурив брови, продолжал капитан. — Ты это понимаешь?
— Может, ты и прав… — дрогнул мой голос. — Но вынуждена предупредить: вы не должны были узнать эту информацию от меня. Поэтому надеюсь, что распорядитесь ею благоразумно. Тем более, я только сегодня получила значительный выговор от Гермеса.
— Ты не обязана ничего им рассказывать, если не хочешь, — вмешался Энтони, осознавший, что нас привели сюда, заранее сговорившись между собой.
— До тебя тоже дойдёт очередь. Ты только прикидываешься простаком, — грубо бросил Тизифон.