— Вот оно как, сиськи-то отращивать, — прокомментировала Лариска, оторвавшись от экрана телевизора.
— Да что ты такое говоришь? — закричала не неё Марина, — как тебе не стыдно? Ой, надо же что-то делать!
Положив мокрое полотенце Лене на грудь, Марина приложила ладонь к её лбу.
— У тебя температура поднялась, — сказала она. — Ты вся горишь. Надо скорую вызвать.
— Ну да, — отозвалась Лариска, — этот горилла тебе вызовет, пожалуй, мало не покажется.
Марина выглянула в прихожую. Охранника не было. Наверное, вышел купить себе чего-нибудь выпить. Дверь в квартиру была заперта снаружи. Марина подняла телефонную трубку и набрала ноль-три.
Скорую пришлось ждать долго, больше часа. Охранник вернулся и сидел в своей комнате перед телевизором со стаканом в руках. Услышав звонок в дверь, он встал и пошёл открывать. Увидев на пороге врача в несвежем белом халате, громила от удивления раскрыл рот.
— Разрешите, — отодвинул его врач и решительным шагом прошёл в комнату.
Убрав в сторону полотенце и осмотрев распухшие и покрасневшие груди больной, спросил, — сами идти сможете?
Лена утвердительно кивнула.
— Накиньте халат, а сверху пальто, — сказал доктор, — в машине довольно холодно. Необходима госпитализация.
— Кто скорую без меня самовольно вызвал? — голосом, не предвещавшим ничего хорошего, спросил бык, после того как за врачом, уводившем Лену, закрылась дверь.
— Я вызвала, — дрожащим голосом сказала Марина. — А что ещё делать оставалось?
— Так, сегодня уже поздно боссу звонить, — прогудел громила, — а завтра с утра он решит, что с тобой делать. Нам только рекламы этого бардака не хватало.
Утром следующего дня Марина оказалась на улице. Что делать дальше — она не знала. В кармане — ни копейки. Хорошо ещё, что она успела надеть две пары тёплых колготок и пальто у неё не отобрали. На улице было довольно холодно. Деревья наполовину облетели, по ночам подмораживало.
Вытирая время от времени слёзы, девочка побрела куда глаза глядят. Часа через три, озябшая, она оказалась в центре города. Увидев башенки на здании вокзала, она сообразила, что внутри можно будет присесть и чуть-чуть согреться.
По вокзалу ходил милиционер и выгонял бомжей наружу. Поскольку Марина была хорошо одета и выглядела прилично, к ней он не подходил. Но только первое время. Часа через два он остановился перед ней и грубо поинтересовался, какого поезда она ждёт. Не услышав вразумительного ответа, потребовал документы. Поняв, что и документов он не дождётся, попросил девочку очистить помещение. Марина поднялась и со слезами на глазах побрела к выходу.
— Эй, девочка, — услышала вдруг Марина, — ты, что, приезжая?
Марина обернулась. Перед ней стояла высокая худощавая женщина средних лет в длинном, почти до пят, сером платье и накинутом поверх него незастёгнутом чёрном пальто. На голове женщины была надета чёрная вязаная шапочка, а на шее висел на шнурке внушительных размеров крест.
— Ты где живёшь? — опять спросила женщина.
— Нигде, — Марина опустила глаза.
— Я вижу, ты замёрзла? Голодная, небось?
— Да, — призналась девочка.
— Ну, пойдём со мной, — сказала женщина, — я тебя накормлю и согрею.
Идти пришлось довольно долго. По пути женщина пыталась расспрашивать Марину о её жизни, но девочка отмалчивалась или отвечала односложно.
— А ты, похоже, уже не девочка, а? — спросила вдруг женщина. — В школе, небось, с мальчишками уже блуду предавалась?
Марина молчала, но проницательность её спутницы вызвала на щеках румянец.
— Так я и думала, — грустным голосом, как бы жалея Марину, сказала женщина. — За это Бог тебя и наказывает. Но он милосерден. Чистосердечное раскаяние снимает грех. Ты ведь даже не представляешь себе, какая это радость — следовать пути Божьему. Ты думаешь, мы с тобой случайно встретились? Нет, голубушка! Это Бог привёл тебя ко мне. Значит, ты для него ещё не совсем пропащая душа. Он даёт тебе шанс изменить твою жизнь, очиститься от греха и встать на путь праведный. Чувствуешь ли ты, как в минуту отчаяния он посылает тебе надежду на возрождение?
— Да, — еле слышно вздохнула девочка и на глазах у неё выступили слёзы.
— Семья у тебя есть? — спросила вдруг женщина, — мать, отец, братья, сёстры?
Марина отрицательно покачала головой.
— Значит, помощи тебе ждать не от кого?
— Совсем, — пробормотала Марина.
— Ну, это и к лучшему, — почему-то сказала женщина. Марина не поняла, почему — к лучшему?