— Я не знаю, где они, — жалобно пробормотала Марина, — уехали куда-то. Я уже несколько лет ничего о них не знаю.
— Ну, не знаю, — вконец рассердилась женщина, — заполняй форму, пусть начальник отдела решает.
Барбара помогла Марине заполнить форму, затем сложила её пополам и быстрым движением сунула внутрь какую-то бумажку.
— Вот так и отдай, — сказала она Марине. — Осторожно, не вырони.
Марина протянула сложенный вдвое листок бумаги в окошко.
— Зачем сложила-то? — начала недовольно бурчать чиновница. — Официальные документы мять не полагается.
Развернув листок и увидев в нём стодолларовую купюру, женщина осеклась. Такая взятка простой сотруднице районного ЗАГСа не могла присниться и во сне.
— Подождите, — сказала она совсем другим тоном, встала и направилась к дверям кабинета своего начальника.
— Ну вот, — с улыбкой сказала Барби, когда девушки вышли на улицу, — теперь в отделение милиции за паспортом. Видишь, как всё гладко прошло. И хорошо, что мы тебе два лишних года приписали. Ты теперь совершеннолетняя. Где эта тётка сказала милиция находится? Три остановки на трамвае? А остановка где, ты знаешь?
Девушки завернули за угол. Из парадного полуразрушенного четырёхэтажного корпуса с заколоченными фанерой окнами первого и второго этажей, навстречу им шагнул парень невысокого роста со злыми, стального цвета глазами.
— А ну, сучки, заходите по-быстрому, и не визжать! А то морды покромсаю, на всю жизнь уродками останетесь!
В руке у парня действительно сверкнуло лезвие. Он грубо втолкнул в дверь парадного стоявшую ближе к ней Марину и, зловеще шевельнув ножом, указал Барби двигаться в том же направлении. В темноте он оттеснил девушек в угол за шахтой мёртвого лифта.
— Так, — произнёс парень зловещим шёпотом, — сначала отсосик, а потом проверим, что там у вас в сумочках ценного есть.
— Послушай, — сказала Барби, — мы тебе всё, что хочешь сделаем. И всё отдадим, только нож убери. Вот, у меня ручка есть, с золотым пером. На. — Она протянула парню вынутую из сумочки ручку, но тот, почему-то, вместо того, чтобы взять её, вдруг закатил глаза и с глухим стуком осел на пол. Барби шагнула к нему, вытащила из его шеи впившуюся в неё иглу с небольшой ампулой на конце и спрятала в сумочку. После этого у неё в руках оказался моток липкой ленты, которой она ловко связала ноги незадачливого грабителя, дважды обмотав их лентой вокруг лодыжек.
— Помоги-ка перевернуть его, — обратилась она к Марине, — надо ему руки на всякий случай тоже замотать. Вот так, за спиной.
— Как это ты его? — выговорила, наконец, Марина.
— Это ручка такая, специальная. Выстреливает иглу с сильным снотворным. Знаешь, так в Африке носорогов с места на место перевозят, из одного заповедника в другой. Только вот, что нам теперь с ним делать? Милицию вызывать нельзя, незачем нам с тобой светиться. А так оставить — замёрзнет насмерть.
— Я знаю, что делать, — сказала Марина. — У тебя телефон есть? Дай я Рыжику, то есть, Виктору позвоню.
Рыжик с Шуриком подъехали через полчаса. Грабитель к этому времени слегка прочухался, открыл глаза и невнятно мычал предусмотрительно заклеенным Барбарой куском липкой ленты ртом.
— А это что? — удивился Рыжик, перевернув мычащее тело. — Это не мой ли крестничек? Ухо-то, левое, у него начисто отсобачено. Что, мудачок, так ничему и не научился?
После той истории с двумя девчонками, когда неизвестно откуда взявшийся мужик отхватил Коту ухо, шайка, вроде бы крепко сколоченная, развалилась моментально. За тот месяц, что Кот залечивал шрамы с грубо наложенными швами и отращивал волосы, пацаны разбежались, кто куда. Швейк с Пистоном примкнули к банде Драного, остальные разбились на пары и промышляли по мелочи на вещевом рынке. Вернувшись, Кот попытался собрать их снова, но никто на его приказы не реагировал. Авторитет пахана испарился бесследно.
— Ну, и хрен с вами, — решил Кот, обидевшись на весь мир. — Я и один проживу. Да и делиться ни с кем не надо.
Через пару дней он вышел на дело сам. Заштопорил пацана лет двенадцати-тринадцати из богатеньких. Маменькин сынок с перепугу чуть не уссался, но раскошеливаться как-то не спешил. Пришлось Коту пырнуть его заточкой в задницу, после чего тот с визгом и моментально возникшим желанием поделиться с Котом имеющимися материальными ценностями, честно отдал все имеющиеся баксы, которых впоследствии оказалось аж сорок восемь, и плеер с наушниками. Кот для острастки ещё дал мальцу в нос, пустив кровянку, и скрылся с проворством хорька из курятника.