— Я не знаю точно. Думаю, во Франции. Его зовут Этьен.
— А номер с каких цифр начинается?
— Тридцать три — шесть — триста одиннадцать…
— А, ну это точно во Франции. На, звони, — Барби протянула Марине телефон.
— Только я не знаю, может быть телефон уже изменился… Я с ним последний раз говорила лет пять или шесть назад. Слушай, если там по-французски говорить начнут, я тебе трубку отдам, ладно?
— Да ладно, глупышка! Ты чего боишься-то? — рассмеялась Барби, — звони, давай.
Марина набрала номер. Послышались гудки. Девочка сосредоточенно слушала, нахмурив брови.
— Уи! — раздалось в трубке.
— Алё, — растерянно произнесла девочка.
— Бонжур, — сказал приятный мужской баритон.
— Этьен, это ты?
— Это я. Кто это?
— Это Марина. Ты меня помнишь? Ты мне сказал, чтобы я тебе позвонила, как только смогу.
— Марина? Из Петербурга? Не может быть! Где ты, девочка?
— Я в Германии. В Гамбурге.
— Ты долго там пробудешь?
— Не знаю. Несколько дней, наверное.
— Адрес! Скажи мне твой адрес, где ты находишься?
— Какой у нас адрес? — Марина взглянула на подругу.
— Дай сюда, глупышка, — Барби, смеясь, забрала у девочки телефон. — Этьен, привет! Меня зовут Барбара, я подруга Марины. Зачем вам наш адрес? Вы, что, собираетесь нас навестить? Ах вот как, даже немедленно? Ну, записывайте…
Барби продиктовала в трубку адрес и телефон и отдала её обратно Марине.
— Девочка, дорогая моя, — нежно произнёс голос в трубке, — пожалуйста, никуда не уезжай, я очень хочу тебя увидеть. И как можно скорее. Господи, просто не могу поверить, что это ты… Я всё время думал о тебе.
— А куда же ты исчез тогда? Мне было так плохо всё это время.
— Я тебе всё объясню. Только не по телефону. Это длинная история. Всё. Я уже еду. Жди меня, хорошо? Никуда не исчезай!
— Хорошо, — ответила Марина. В трубке послышались короткие гудки.
— Ничего себе, — с лукавой улыбкой сказала Барби, забирая у девочки телефон, — ты, оказывается, маленькая сердцеедка. Сколько же тебе было, когда ты этому дяденьке голову заморочила? Десять? Одиннадцать? А он, судя по всему, очень даже хорошо тебя помнит.
— Он хороший, — Марина опустила глаза. Щечки её порозовели.
— Да, похоже, что и ты его не забыла, а? — Барби заглянула Марине в глаза. — Дурочка, я же не смеюсь над тобой. Это же прекрасно, когда у людей так долго сохраняется настоящая, глубокая привязанность друг к другу.
Барбара притянула девочку к себе и прижала к своей груди.
— Ты хорошая девочка, — сказала она, — и ты мне очень нравишься. Знаешь, что? Ахи, охи, нежные чувства — всё это хорошо. Но я думаю, что нам с тобой не мешало бы помыться с дороги. Давай-ка я пойду напущу ванну.
— Ну, чего ты стоишь? — спросила Барби у Марины, застывшей перед огромной голубой ванной, полной пузырящейся белой пены, из которой выглядывала голова подруги. — Скидывай халатик и залезай.
— Нет, — неуверенным, слегка дрожащим голосом произнесла девочка. — Всё это не со мной происходит. Я просто сплю. Ой! Ты что щипаешься?
— Ну что, проснулась? — засмеялась Барби, — иди сюда, я тебя сейчас помою. Как мама в детстве.
Нежные руки подруги ласково скользили по телу Марины. Девочка от удовольствия закрыла глаза. Барби, казалось, не столько мыла, сколько ласкала её, то проводя ладонями по ногам, то чуть сжимая пальцами упругие ягодицы и нежные грудки. Вдруг Марина почувствовала, что губы Барби нежно, но настойчиво прижались к её губам, ротик Марины приоткрылся и их язычки встретились. Пальцами Барби легко и сладко прикоснулась под водой к клитору девочки и Марина слабо застонала от наслаждения.
Что было дальше, Марина помнила как в тумане. Барби подняла её, вытерла огромным махровым полотенцем и отвела слегка пошатывающуюся подружку в свою спальню с предусмотрительно расстеленной постелью. Сколько у неё было оргазмов, она не помнила. Ощущение было такое, что время застыло, а её тельце безостановочно вздрагивало, пульсировало, ритмично напрягаясь и расслабляясь, головка металась по подушке из стороны в сторону, а неутомимые руки Барби и её острый сладкий язычок, казалось, размножились, и успевали ласкать девочку одновременно во всех её самых интимных местах. Прошло, наверное, не меньше часа, прежде чем Барби, наконец, выпустила взмолившуюся девочку из своих объятий.
— Барби, миленькая, ну нельзя же так, — лепетала Марина, — ты же меня с ума сведёшь. Я сейчас улечу и никогда больше сюда не вернусь. Хватит! Не могу больше! Отпусти!