— Ладно, ладно! Вижу, что действительно больше не можешь, — смилостивилась, наконец, Барби. — Отдохни, малышка.
Минут десять девочка лежала неподвижно совершенно обессиленная. Барби в это время встала, накинула коротенький шёлковый халатик, сходила на кухню и вернулась с двумя бокалами холодного шампанского.
— Давай-ка, малышка, — сказала она, протягивая один запотевший бокал с трудом разлепившей глаза подружке, — выпьем за начало твоей новой жизни. Ты понимаешь, что вся твоя предыдущая жизнь в России отрезана, как ломоть хлеба, и никогда больше не вернётся?
— Догадываюсь, — отозвалась Марина слабым и счастливым голосом.
Подружки чокнулись. Холодная освежающая жидкость, слегка пузырясь на языке, проскользнула вниз по пищеводу.
— Вкуснотища какая, — зажмурила глаза Марина. — Барби, миленькая, я наверное, умерла, и уже в раю, да?
— Нет, малышка, ты, похоже, никогда не повзрослеешь. И не поумнеешь. Ну и хорошо. Мужчины обожают глупеньких.
— Ты знаешь, Барби, у меня такое ощущение, что с того времени, когда мы сидели в аэропорту в Петербурге, ожидая посадки, прошла целая вечность. Ну, не вечность, но очень-очень много времени. Да и всю ночь перед этим я никак заснуть не могла.
— Ну, я думаю. Не могла же ты Коляна нетрахнутым оставить. То-то бедный теперь мучается, небось. Ведь такую девочку он никогда в жизни больше не попробует.
— Какая ты всё-таки противная, — надула губки Марина. — И чего это тебе такое в голову пришло?
— А то я не видела какими глазами он на тебя смотрел, когда мы уходили. Да ладно, не дуйся. Ничего плохого в этом нет. Ты же ему глаза на реальную жизнь открыла. А то он, похоже, кроме своего виртуального секса и порнушки на интернете ничего не видел и не пробовал. А теперь у него будет воспоминание на всю оставшуюся жизнь.
— Нет, всё равно ты нетактичная, — улыбнулась Марина, — могла бы и не заметить.
— Глупышка ты всё-таки, — нежно прошептала Барби, целуя девочку в губки. — Устала? Хочешь поспать?
— Ага, — кивнула Марина, — просто глаза слипаются.
— Одень-ка ночнушечку, — Барби достала из чемодана, стоящего на полу у стены что-то пухленькое и розовенькое и протянула Марине.
— Ой, какая прелесть! — взвизгнула девочка. — У меня никогда такой не было. Спасибо тебе.
— Ладно, мелочи это, — сказала Барби. — Вот мы с тобой завтра по магазинам прошвырнёмся и приоденем тебя как следует. Любишь, небось, сексуальное бельишко-то, а?
— Обожаю, — закатила глаза Марина.
— Ну, я так и знала. У тебя это просто на мордашке написано.
— Да? А что ещё там написано?
— А то, что ты сейчас отрубишься без задних ног и проспишь до завтрашнего утра. Если раньше не проголодаешься.
— Ой, и правда, — сказала Марина, натягивая ночную рубашечку и заглядывая в зеркало в дверце шкафа, — а соблазнительно я в ней выгляжу, да?
— Ладно, соблазнюшка! Беги уже в свою спальню да ложись. Завтра будешь перед зеркалом выпендриваться.
Когда Марина открыла глаза, в комнате было совсем темно. За окном была глубокая ночь. Из гостиной доносились приглушённые голоса. Марина встала и прошлёпала босыми ногами по лакированному паркету к двери.
Барбара с Этьеном сидели в гостиной в мягких креслах за низеньким столиком, на котором стояли две коньячные рюмки с тёмной, янтарного цвета жидкостью на донышках.
— А вот и наша принцесса, — сказала Барби, заметив в тёмном дверном проёме девичью фигурку в коротенькой полупрозрачной ночной рубашечке с рукавами-пуфиками. Марина спросонья по-детски тёрла кулачком глаза.
— Мариночка, девочка! — Этьен встал с кресла и шагнул к ней навстречу, — просто не верится, что это действительно ты!
Он подошёл к девочке и, мягко обняв, прижал к себе. Марина стояла не двигаясь и опустив руки.
— Ты на меня сердишься? — спросил мужчина, отстраняясь и заглядывая девочке в лицо.
— Ты почему меня там бросил? — с обидой в голосе спросила Марина, — говорил, что любишь, а сам исчез и слова не сказал.
Этьен подхватил девочку на руки, прошёл к креслу и сел, держа её на коленях.
— Барбара, — попросил он, — налей что-нибудь лёгкое и принеси, пожалуйста, плед, а то она, боюсь, замёрзнет.
Барби через минуту вернулась с шерстяным одеялом в руках и заботливо укутала сидящую у Этьена на коленях Марину. После этого она поставила перед девочкой чашку с дымящимся ароматным чёрным кофе. Марина взяла чашку двумя руками и стала дуть на горячую жидкость.
— Ну, а теперь слушай, малышка, я тебе всё расскажу, — начал Этьен.