— Я ведь никогда не говорил, кем я был в России. Я занимал пост заместителя генерального консула Франции. Надо вам, девочки, сказать, что в моей довольно многочисленной семье я всегда был белой вороной. Или чёрной овцой, как говорят у вас в Америке, да? — Этьен посмотрел на Барби. Та кивнула в ответ.
— Ну, мне-то мнение моих дорогих родственничков по барабану, — Этьену явно нравилось щеголять знанием русской идиоматики. — Материально я ни от кого не завишу, а если моим викторианским тётушкам и дядюшкам не нравятся моя раскованность в отношениях с прекрасным полом и бескомпромиссное свободолюбие, то и пёс с ними. Я имею в виду — с родственниками.
Так вот, будучи заметной фигурой на политической сцене, моя персона, естественно, не могла не привлечь внимания российских спецслужб. Они несколько раз подсылали ко мне своих агентов с целью вербовки, но, разумеется, безрезультатно. А потом я познакомился вот с этой мадемуазель, которая, не смотря на её более чем нежный возраст, совершенно свела меня с ума.
— Я полагаю, что лёгкая склонность к педофилии, против которой я ничего не имею, упаси господь, не относится к набору украшающих международного политика качеств, — с ядовитой улыбочкой вставила Барби.
— Я бы не стал классифицировать мои чувства к этой конкретной мадемуазель в столь обобщающем контексте, — не смутился Этьен. — Дело в том, что педофил обычно живёт в мире собственных фантазий о сексе с ребёнком. Заметьте, с любым ребёнком. Решающим фактором здесь является возраст объекта сексуальных домогательств, и ничто иное. Педофил смотрит на любого ребёнка как на сексуальный объект. Ни интерес к сексу со стороны ребёнка, ни уровень его сексуальной зрелости не имеют для такого человека никакого значения. Это маниакальное состояние психики в чистом виде. При удобном случае такой человек без угрызений совести может прибегнуть и к прямому насилию, что нередко и наблюдается в реальной жизни.
Я же, с вашего позволения, манией не страдаю, фантазиями на тему секса с несовершеннолетними не обременён, при виде маленьких девочек сексуального возбуждения не испытываю. Но вот эта конкретная девочка является исключением из всех правил. Ещё будучи совсем ребёнком она была наделена от природы чувственностью взрослой женщины. Уже тогда, лет шесть тому назад, она наслаждалась сексом, стремилась к сексуальным контактам, старалась всеми силами доставить удовольствие и своему партнёру.
Я, зрелый мужчина, просто сошёл с ума и без памяти влюбился в эту малышку. Я готов был заплатить любые деньги, чтобы встретиться с ней, чтобы испытать ещё раз это головокружительное наслаждение. Но что я мог в этой ситуации предпринять? В чужой стране, где никакие формальные законы не работают, где один человек, даже ребёнок, может принадлежать другому человеку, а попытка восстановления справедливости будет стоить вам жизни? Я мучительно ломал себе голову, что я могу предпринять в этой ситуации? На всякий случай я заставил её заучить мой номер телефона. Что ещё я мог сделать?
— А почему же ты исчез так внезапно? — прервала его Марина. — Куда ты делся? Ни слова не сказав, не попрощавшись даже?
— Вот мы и подошли к кульминации, — ответил Этьен. — В один прекрасный день со мной встретился агент российской спецслужбы и продемонстрировал на своём портативном компьютере видеофильм, снятый скрытой камерой. В этом фильме было всего два действующих лица — я и Марина. В самых компрометирующих обстоятельствах.
Это был прямой шантаж. Эти люди были уверены, что теперь я у них в руках и буду вынужден доставлять им секретную дипломатическую информацию. Они не могли представить себе, что я решусь подать в отставку, добровольно отказаться от своего поста и вернуться во Францию, где меня в случае предания этой истории гласности, ожидал бы судебный процесс.
Однако я именно так и поступил. Я человек достаточно состоятельный, так что моя зарплата для меня большой роли не играла. Да если бы даже у меня не было других средств существования, я никогда не пошёл бы на предательство. Просто потому, что для меня невыносимо зависеть от кого-то, жить под контролем, выполнять чужую волю. Для меня легче уж честно отсидеть свой срок в тюрьме.
После моего внезапного исчезновения мои вербовщики поняли, что их акция провалилась, но мстить мне, опубликовав этот компромат, они тоже не стали, решив, очевидно, что не стоит без особой надобности открывать всему миру свои неблаговидные методы.
Так что, ты понимаешь теперь, моя дорогая, что путь в Россию после всего этого для меня был закрыт. Я пытался впоследствии наладить с тобой контакт через своего приятеля, но он вернулся из Петербурга с пустыми руками, объяснив мне, что старые каналы уже не работают и найти тебя ему не удалось. Может быть ты мне теперь объяснишь, что там у вас случилось?