— Барби, — Марина как будто обиженно надула губки, — а тебе что, не хочется к нам присоединиться?
— Что? — Барбара удивлённо округлила глаза, — это же твой будущий муж!
— А он-то, кажется, и не против, — скроив уморительно хитрую мордочку, сказала Марина. — А ты как? Неужели упустишь такую возможность?
— Ах ты, маленькая развратница, — Барби наклонилась к Марине и чмокнула её в пухленькие губки.
— А меня? — игриво спросил Этьен, обнимая наклонившуюся девушку за талию.
7. РАСПЛАТА
Всё обошлось как нельзя лучше. Девочку удалось вывести из госпиталя без шума. В кармане Мустафы уютно лежали восемьсот долларов и будущее казалось радужным и многообещающим.
Заступив на очередное дежурство, Мустафа решил на всякий случай заглянуть в палату 519. От того, что он там увидел ноги у него подкосились, а в глазах потемнело. Девочка, как ни в чём не бывало, спала в своей кровати, а на кушетке у окна не раздеваясь спал доктор Стивенс.
Мустафа моментально сообразил, что жизнь его сейчас не стоит и куска ослиного навоза. Он тихо прикрыл дверь, спустился по лестнице, которой практически никто не пользовался, на первый этаж, прошёл через прачечную, сняв на ходу с себя халат и сунув его в мешок с грязным бельём, и вышел через служебный вход на улицу. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что улица совершенно пуста, он быстрым шагом направился в сторону кварталов бедноты.
Через час Мустафа, уже переодетый в заношенную брезентовую куртку защитного цвета, которую он выменял у пьяного бездомного, стоял с поднятой рукой перед въездом на скоростную автостраду Е89, ведущую на север.
Через полчаса Мустафу подобрал водитель грузовика-рефрижератора, которому случайный попутчик был очень кстати, чтобы не заснуть за рулём от многочасового однообразия скоростной магистрали.
Дорога вела на север, а потом незаметно поворачивала на запад. В Болу, пункте назначения грузовика, Мустафа пересел на другой грузовичок, ехавший в обратном направлении, а затем на север — в Вартин. Там, в Вартине, городе достаточно большом, чтобы оставаться неприметным для местного населения, Мустафа и решил затаиться на время. Он отрастил бороду и устроился на работу под вымышленным именем в небольшой магазин строительных товаров подсобным рабочим.
Очнувшись от глубокого сна в халате на голое тело, на широкой бархатной кушетке в гостиной, Абдулла долго не мог окончательно прийти в себя и понять, что произошло. Наконец он вспомнил хорошенькую, но немую, маленькую девочку, с которой он играл накануне. Было похоже, что ей нравились его откровенные ласки, а потом…
Что было потом? Он раздел её, раздвинул её худенькие детские ножки. Она совсем не сопротивлялась, видимо, принимая всё происходящее за игру. А затем он резким толчком ввёл в её маленькую влажную дырочку свой напряжённый от возбуждения член. Малышка слабо застонала, но не пыталась вырваться…
Что же было потом? Абдулла даже не мог припомнить, испытал ли он оргазм. При мысли об этом он невольно повернулся на правый бок, а затем сел.
— Эй, Халид! — крикнул он, — Куда все подевались?
Дверь бесшумно приоткрылась и в образовавшуюся щель просочился человек в белом костюме, напоминавшем спортивный. Весь он был гибкий и как будто извивающийся.
— Я здесь, Абдулла.
— Что произошло? У меня в голове что-то шумит. И я ничего не помню.
— На нас было совершено нападение. Все до одного одновременно получили инъекцию сильного снотворного. Вам, очевидно, вкатили большую дозу. Мы все уже часов шесть как прочухались, а вас разбудить никак не могли.
— Как это инъекцию? Кто же её делал? Почему никто не сопротивлялся?
— Мы не знаем, как это произошло. Ни один человек к усадьбе не приближался. Это, наверное, какое-то новое оружие.
Абдулла попытался собраться с мыслями. На его дворец было совершено нападение. Всех поголовно усыпили. И никто не смог оказать ни малейшего сопротивления. А он-то считал свою усадьбу неприступной крепостью. Какой позор свалился на его голову! Его авторитет подорван!
— А где девчонка? — недовольно спросил он.
— Исчезла. Может быть, из-за неё и нападение было организовано?
— Так, — Абдулла постепенно приходил в себя, — принеси холодной воды.
Абдулла на нетвёрдых ногах дошёл до секретера, достал из него круглую металлическую коробочку и высыпал на стеклянную поверхность стола две небольшие горки белого порошка. С помощью бритвенного лезвия, извлечённого из той же коробочки, он привычными движениями придал порошку форму двух неровных линий, которые вдохнул одну за другой через свёрнутую в трубочку стодолларовую купюру, извлечённую из кармана халата. После этого залпом выпил стакан холодной воды уже поднесённый расторопным Халидом.