— А ты что, сам не понимаешь? — повернулся к нему Мусаид, — потому что вы нам нормально развиваться не даёте. Уже почти всю нашу нефть высосали, развитие атомной энергетики тормозите, не даёте сырьё ввозить. Потому что боитесь нас, боитесь, что если мы нормально развиваться будем, обгоним вас за несколько лет и вашему господству в мире придёт конец.
— А вы бы взяли, да наложили эмбарго на США и европейские страны, — с сарказмом сказал парень, — устроили бы нам экономическую блокаду. Вас-то наверное, полмиллиарда настоящих мужчин, не меньше. К тому же и Аллах на вашей стороне. Чего же вы сопли жуёте? Давно бы свою гегемонию в мире установили.
— Да они, Майк, только с женщинами своими воевать и могут, — опять встряла в разговор девчонка. — Тут-то они мужчины!
Голос её звучал насмешливо и с издёвкой. Этого Мусаид уже не мог вынести. Повернувшись к ней, он произнёс с угрозой в голосе:
— В Пакистане таких, как ты, обливают кислотой, В Палестине — бензином, и поджигают, а в нашей стране — разрезают на мелкие кусочки. Причём медленно, не спеша. Поняла?
Боясь не справиться со своим гневом, Мусаид резко развернулся и твёрдым шагом пошёл прочь.
На следующий день его с первой лекции вызвали в офис. Там его ждал судебный исполнитель, вручивший ему под расписку судебное запрещение приближаться на расстояние менее пятидесяти ярдов к мисс Лорин Аткинсон. Основанием для судебного решения был указан тот факт, что Мусаид угрожал ей физической расправой в присутствии двух свидетелей.
— Но это же ложь! — вскипел Мусаид, — я никому не угрожал.
— Извините, — спокойно произнёс судебный исполнитель, — моё дело — вручить вам судебное решение и получить вашу подпись. Я лично не имею никакого отношения к принятому решению. Всего хорошего.
Взбешённый Мусаид обратно в аудиторию не пошёл. Он жаждал мести. Его мысли прыгали от одного способа наказания наглой девчонки к другому. Однако, все жестокие способы расправы с подлой стервой не годились. Мусаид не пожалел бы своей жизни за то, чтобы преподать урок этим высокомерным американцам.
Урок, который они запомнили бы надолго. Но для этого недостаточно было бы наказать одну лишь никчёмную развратную девку, надо придумать что-нибудь более масштабное. К тому же перспектива провести остаток жизни в американской тюрьме не вдохновляла. Можно было бы перестрелять дюжину-другую этих неверных, а потом застрелиться самому, но где взять оружие? Да и кислоту здесь вряд ли удастся достать. Мусаид решил позвонить Фавзи и спросить у него совета.
Фавзи смог подъехать только после обеда. За это время Мусаид успел взять себя в руки. Теперь кипящая внутри жажда расправы сменилась холодной уверенной готовностью отомстить любой ценой, но с максимальным эффектом.
Фавзи выслушал приятеля с пониманием и сочувствием.
— Да, — сказал он, — каждому из нас пришлось пройти через унижения в этой проклятой стране. Однако, ни со мной, и ни с кем из моих знакомых эти негодяи не обращались так низко и подло, как с тобой. Я тебя прекрасно понимаю и разделяю твоё благородное негодование.
— Помоги мне отомстить, — тихо, но твёрдо произнёс Мусаид. — Знаешь ли ты кого-нибудь, кто может достать оружие? Эти слизняки и представить себе не могут, на что способен настоящий мужчина, готовый защищать свою честь, пусть даже ценой собственной жизни.
— Я вижу, ты не из тех, кто бросает слова на ветер, — подзадорил его Фавзи. — Здесь, в Америке, таких мужчин нет. У этих слабаков нет никакого понятия о чести. Так ты готов стать шахидом?
— Да, — твёрдо ответил Мусаид. — Я перестану считать себя мужчиной, если не отомщу за это оскорбление. Подумать только — оскорбление, нанесённое ничтожной, развратной женщиной! Можешь ли ты свести меня с кем-нибудь, кто может достать взрывчатку? Я устрою им такой фейерверк, что они не скоро забудут!
— Я лично с такими людьми не знаком, — ответил Фавзи, — но я уверен, что они есть в этой стране. Я разыщу их. Ты мой друг, и я сделаю для тебя всё, что смогу. И даже больше того. А пока ты можешь начать готовиться.
Фавзи отвёз Мусаида в торговый центр неподалёку и купил ему широкую нейлоновую куртку размера на два больше, чем надо.
— Продолжай ходить на занятия как ни в чём не бывало, — сказал Фавзи, — и всё время носи эту куртку, чтобы все привыкли видеть тебя в ней. Держись подальше от этой сучки. Пусть они думают, что ты испугался. И ни с кем не разговаривай. Когда я найду нужных людей, они сами с тобой свяжутся.
Воодушевлённый мыслью о скорой мести, Мусаид неукоснительно выполнял указания, полученные от Фавзи. Студентки, поначалу оглядывавшиеся на странного паренька в нелепой мешкообразной куртке, постепенно привыкли к нему, как к деревенскому дурачку, а вскоре и вообще перестали обращать на него внимание. Парням же и вообще было наплевать, кто в чём ходит.