— Нет, мэм, — ответил чиновник, — к моему глубокому сожалению, ошибка исключена. Я не явился бы сюда, если бы у нас была хотя бы тень сомнения. Его автомобиль был запаркован неподалёку…
— Но это же ничего не доказывает, — воскликнула Линда.
— Разумеется, мэм. Но, кроме того, вблизи от места взрыва был обнаружен фрагмент скальпа с сохранившимися на нём остатками волос, по которому с помощью идентификации ДНК и сравнения генотипа с информацией, имеющейся в федеральной базе данных, совершенно однозначно установлена личность погибшего. Это доктор Стивенс, вне всякого сомнения.
— Нет, этого не может быть, — повторяла Наташа, раскачиваясь на стуле взад-вперёд, — не может быть.
Линда, пересилив себя, встала и шагнула к бару. Она взяла первую попавшуюся под руку бутылку, налила половину большой коньячной рюмки и протянула её Наташе. Та, как будто в трансе, не понимая, что она делает, взяла рюмку у Линды из рук и залпом выпила её содержимое.
По щекам Кристинки покатились крупные, с горошину слёзы. До неё, наконец, дошёл смысл происходящего. Она поднялась со стула, прошла к бару у Линды за спиной, вылила в стакан всё, что оставалось в открытой бутылке — грамм сто коньяку, и не успели Линда с остолбеневшим чиновником опомниться, как ребёнок влил в себя содержимое стакана, даже не поперхнувшись при этом.
— Где у вас телефон? — закричал пришедший наконец в себя мужчина, — срочно вызывайте скорую помощь! Ребёнок может умереть!
— Ах, ничего с ней не будет, — жестом остановила его Наташа, — успокойтесь.
Она поднялась со стула, сделала шаг, покачнулась, и как подкошенная рухнула без сознания на диван. Линда успела лишь чуть-чуть замедлить её падение, рванувшись к ней и в последний момент поддержав за плечи.
— Я видела вчера по новостям пожар на месте взрыва, — сказала Линда, обращаясь к мужчине. — Это было ужасно. Но я и предположить не могла, что это коснётся нас так близко.
Кристинка опустилась на пол у ног Наташи, глядя прямо перед собой невидящими, полными слёз глазами.
— Вы уверены, что ребёнку не станет плохо? — с тревогой в голосе спросил чиновник.
— Не волнуйтесь, — сказала Линда, — это очень необычный ребёнок. С ней всё будет в порядке.
Похороны состоялись через два дня на Арлингтонском кладбище. Линда и Уильям поддерживали ничего не видящую перед собой Наташу с двух сторон. Никто толком не знал, что находится в запаянном металлическом гробу размером явно меньше человеческого тела. Двадцать восемь таких гробов стояли в ряд перед свежевырытыми могилами. В стране был объявлен национальный траур. Кристину оставили дома с примчавшимся из своего леса Морисом Ларсоном.
Через три недели у Наташи подходил срок получения гражданства. На предварительном собеседовании чиновник объяснил ей, что она может поменять своё имя и фамилию, если захочет. Наташа решила стать Моникой Эверетт и отрезать от себя прошлое, как ломоть хлеба.
Ещё через месяц она оформила документы на удочерение Кристинки, сократив её имя до Тины. Квартиру она срочно продала и уехала вместе с девочкой куда глаза глядят, объяснив Линде, что не в силах оставаться на прежнем месте, где каждая мелочь напоминает ей о разрушенном счастье.
— Просто поедем по стране, — сказала она Линде, — посмотрим, остановимся там, где нам понравится, и начнём новую жизнь. А что нам ещё остаётся?
Стюарт Фуллмер заверил своего куратора, что, несмотря на трагическую смерть Брюса Стивенса, заказ уже выполнен в полном объёме. Последний тест на подопытной человекообразной обезьяне прошёл вполне успешно и препарат может быть доставлен заказчику.
— Вы должны будете сделать инъекцию заказчику лично, — объявил Стюарту куратор, молодой человек, лет тридцати-тридцати двух, с квадратными плечами и бритым затылком. — Это одно из условий. Похоже, что он чересчур недоверчив.
Но это не наше дело — обсуждать капризы заказчика. Мы обязаны выполнить все договорённости с точностью до запятой. Четыре дня будет для вас достаточно для сборов? Вы вылетаете в субботу в Анкару через Франкфурт в сопровождении нашего охранника. Там вы оба ждёте спецтранспорта и дальнейших инструкций. Вы должны взять с собой две ампулы с препаратом. Двойную дозу, как и было оговорено заранее.
— Что будет с лабораторией? — спросил Стюарт.
— Лаборатория свою роль выполнила и будет разобрана, а оборудование продано по частям. А почему вы спрашиваете?
— Да так. Хорошая была лаборатория. Могла бы с успехом быть использована для дальнейших исследований.