— Мы что, в средневековье вернулись? — холодно спросил Алекс. — Двойную ампутацию без наркоза не проведёшь. Он умрёт от болевого шока.
— Да есть всё, — успокоил Ларри, — я ж только подумал, чего на него лекарства переводить, всё равно недолго ему осталось. Однако, ты у нас док, тебе виднее. Пойдём, покажу где медицинский сейф.
— Мне ассистент нужен, — сказал фельдшер, — кто здесь у вас посообразительней?
— Дураков вообще не держим, — с достоинством ответил Ларри. — А в помощники Боба возьми. Он у нас начитанный.
Операция продолжалась два с половиной часа. Боб оказался вполне приличным помощником. Названий инструментов он, конечно, не знал, но безошибочно подавал то, на что Алекс указывал рукой, локтём, а то и просто взглядом. Аккуратно зашив обрубки ног, ампутированных выше колен, Алекс попросил Боба помочь ему переложить пациента на каталку.
— Куда его теперь? — спросил Алекс.
— Да пусть здесь и лежит. К вечеру его всё равно заберут. Давай только ремнями его пристегнём. Убежать — не убежит, а свалиться может.
Снаружи уже занимался рассвет.
— Давай-ка по глоточку сделаем, — предложил фельдшер. — Притомился я что-то. Расслабиться надо. Есть у вас здесь?
— Конечно, есть, — ответил ассистент, — пойдём в кают-компанию. Тебе виски или коньяк?
— Коньяк. Двойной.
— А ты ничего себе фельдшер, — ухмыльнулся Боб, — профессионально управился. У нас здесь не принято друг другу в душу лезть, поэтому и я тебя расспрашивать не собираюсь. Да только такая уверенность движений, как у тебя, годами вырабатывается.
Алекс промолчал. Боб наполовину наполнил большие коньячные рюмки и одну протянул приятелю. Тот принял свою порцию, посмотрел на свет, понюхал, и осушил залпом.
— Неплохо, — одобрил Боб, — пьёшь как русский. Хотя я уверен, что ты не из России. Слишком чистый у тебя английский, и никакого акцента.
— А как же ты определил, что у меня акцента нет? Сам-то с акцентом говоришь, английский тебе не родной.
— Не, не родной. Это правда. Но слух у меня хороший. Я в прежней жизни филологом был. А родной у меня как раз русский.
— Вот это да! — обрадовался Алекс. — Слушай, научи меня русскому, а? А то ведь здесь с ума сойти можно будет от скуки. Если, конечно, не каждый день такие развлечения будут, как сегодня.
— Нет, не каждый. А то бы мы отсюда миллиардерами уехали. А русскому языку я тебя научу. У меня своя система обучения разработана, так мне её лишний раз проверить — только в плюс. А сейчас — в коечку?
— Да, пожалуй. Что-то совсем с ног валюсь. Только сейчас почувствовал.
Проснулся Алекс только под вечер от шума приземляющегося вертолёта и понял, что он очень голоден. Выйдя в коридор, он наткнулся на двоих здоровенных парней, которые почти несли, держа под мышки, скалящегося пленника со связанными за спиной руками. Белки глаз и жёлтые зубы светились на фиолетово-чёрном лице. Пропустив кошмарную троицу, Алекс прошёл по коридору и толкнул дверь в кают-компанию. Вся команда была в сборе, кроме Ларри, занятого переправкой каннибалов на вертолёт.
— Выспался? — ласково спросила Ксюша.
— Да, спасибо, — ответил Алекс, стараясь не смотреть на девушку. Её облегающий чёрный комбинезон выставлял напоказ все прелести, а Алекс уже месяца два вообще не видел ни одной женщины.
Однако, отведя глаза в сторону, облегчения он не испытал, потому что взгляд его наткнулся на распиравшую футболку с большим вырезом грудь Даши, второй девочки, жившей на станции. Пришлось прикрыть глаза и сосредоточиться на воспоминании о ночной операции, чтобы сдержать неконтролируемую эрекцию.
— Мальчики, — пропела Ксюша, — мне кажется наш доктор стесняется.
— Остынь, — сказал Боб, беря девушку за предплечье и силой сажая на стул. — Дай хоть вертолёту улететь, бесстыдница.
— А куда это их забирают, — спросил Алекс открыв глаза.
— Ты что, ничего не знаешь? — удивился Эдвин?
— Нет, — Алекс помотал головой.
— Их быстренько переправят в Америку, — сказал Эдвин, прижимаясь боком к сидящей с ним рядом Даше, — а там их уже с нетерпением ждут в одном из госпиталей. Десяткам пациентов жизненно необходимы органы для пересадки, вот наши людоедики с ними и поделятся своими внутренностями.
— Как? — Алекс даже рот открыл от удивления.
— А тебе что, их жалко? — спросил Боб. — Их же рано или поздно здесь самих съедят. Живьём. Ты же видел вчера ночью как это делается. А в госпитале они прекратят своё жалкое существование вполне гуманно, под общим наркозом.