— Голубчик ты мой, — засмеялся Эндрю, — какие же коммунисты атеисты? Они же атеистами только прикидывались, а на самом деле их коммунистическая идеология — это та же религия. С такой же инквизицией и преследованием еретиков. И в фашистской Германии, разумеется, то же самое.
— Ну, вот что, — вмешался в дискуссию Боб, — все философские проблемы мы за один присест всё равно не решим. К тому же и прямые обязанности забывать не следует. Да и Антон, похоже, устал с дороги и не выспался. Девочки, покормили бы человека с дороги-то.
— Антошка, Антошка, готовь к обеду ложку, — пропела Даша, направляясь на кухню.
— Ты отдыхай сегодня, — сказал Боб Антону, — Эндрю тебе твою комнату покажет. А мы с Алексом участок объедем.
После плотного позднего завтрака Антон, приняв душ, с наслаждением залез в постель с пахнущими какими-то экзотическими цветами простынями и, мгновенно отключившись, проспал до самого вечера.
Часов в восемь вся компания постепенно собралась в гостиной. День прошёл без происшествий, настроение у всех было расслабленное.
Об Антоне, весь день не выходившим из своей каюты, никто не заговаривал. Боб с Эндрю сидели за шахматной доской, девочки лазили по интернету, Алекс углубился в электронную книгу.
— Коньячку налить? — ласково спросила Ксюша Антона, неслышно вошедшего в комнату.
— Спасибо, я не пью, — ответил парень.
— А чего это ты? — поинтересовался Эндрю, — не мусульманин вроде.
— А ведь веселие Руси есть пити, как говаривал князь Владимир Красное Солнышко, — не преминул блеснуть эрудицией Боб.
— Скажите, пожалуйста, а никто не будет против, если я в углу иконку повешу? — с ноткой покорности в голосе, как будто приготовившись к любому ответу, спросил вдруг Антон.
Народ переглянулся.
— Мне мешать не будет, — сказал Боб. — Если кто-нибудь имеет что-то против, давайте, выскажитесь.
Эндрю саркастически хмыкнул и пожал плечами.
— А какая у тебя икона? — заинтересованно спросила Ксения, — старинная?
— Ну, не очень, — застенчиво ответил Антон. — Лет сто пятьдесят, наверное.
Он развернул замотанную в кусок белой материи потемневшую от времени небольшого размера дощечку.
— А что, красивая, — сказала подошедшая сзади Даша.
— Так я повешу? — Антон обвёл присутствующих взглядом.
— Валяй, — ответил за всех на правах старшего Боб, поскольку остальные не произнесли ни звука.
Антон принёс из кладовки гвозди и молоток, ловко прибил в углу заранее припасённую треугольную дощечку и поставил иконку на неё.
— У моей бабушки в комнате такая висела, — сказала Даша, подойдя к Антону и как бы ненароком прижимаясь к нему бедром.
— Извини, — тихо сказал парень, отодвигаясь. На щеках у него появился румянец. — Не надо этого.
— Ты на сколько лет в эту компанию забурился? — спросил Боб.
— У меня на пять лет контракт, — ответил Антон.
— И как же ты собираешься такой срок выдержать? Без женской ласки? — мягко спросил Боб.
— С божьей помощью, — ответил Антон, отводя взгляд.
— А ты не голубой? — участливо спросила Ксения.
— Грех это, — ответил Антон. — Не вступая в брак, освящённый церковью, грех.
— Та-ак, — протянул Эндрю. — Ты, значит, будешь у нас тут как святой Иероним, окружённый дьявольскими соблазнами, укрощать свою плоть?
Антон молчал, поджав губы.
— Слушай, Антон, — вмешался Боб, — если тебе неприятны наши безбожные комментарии, ты скажи. Тогда мы этих тем касаться не будем.
— Истинно верующий должен быть готов отстаивать свою точку зрения, — поднял голову Антон. — Меня ваши шутки не задевают, и обидеть не могут. Я к этому давно привык. А вот неверующих мне жаль. Они озабочены только своей короткой земной жизнью и не готовы к встрече с вечностью.
Девочки с интересом слушали. Заметив это, Боб решил подлить масла в огонь.
— Ну, если тебе не в напряг, может быть, поведаешь нам, как должно к этой встрече готовиться? Мы, возможно, что-то важное упустили. Мне, например, так вообще ни разу в жизни ещё с убеждённым верующим человеком сталкиваться не приходилось.
— Что ж, расскажу, пожалуйста. В вере тайн нет.
— Есть таинства, — вставил Эндрю.
— Правильно, — спокойно продолжал Антон, — с этого и надо начинать. С таинства крещения. Ибо некрещёный человек не может уповать на милость Господню.
— То есть, крещёный человек имеет неоспоримые преимущества перед нехристями? — уточнил Боб.
— Несомненно, — убеждённо ответил Антон.
— И даже если некрещёный человек честен и глубоко порядочен, а крещёный — лжец и преступник, всё равно его шансы на спасение выше, не так ли?