— А ты откуда знаешь? — удивился Кевин.
— Случайно подслушала, — ответила Вероника.
Моника накормила всю ораву и уже собирала со стола тарелки и стаканчики одноразового пользования. Джеймс включил телевизор как раз перед началом послеобеденного заседания. Судья Дуглас предоставил слово защитнику Майклу Стаффорду.
— Господин судья, господа присяжные заседатели, — начал Майк спокойным, ровным тоном. — Обычно защитнику приходится оспаривать речь обвинителя и доказывать, что в таких-то и таких-то пунктах обвинение не состоятельно, в таком-то утверждении использована не до конца проверенная информация, а такой-то вывод нельзя признать однозначным. Но сейчас, на этом процессе, я с самого начала вынужден признаться в том, что мне нечего возразить на речь, произнесённую прокурором пару часов назад. Я полностью согласен с ним по всем пунктам. Однако, мне хотелось бы кое-что добавить, с целью прояснить суть дела. В речи уважаемого прокурора явственно прозвучала мысль о том, что ответственность за случившуюся трагедию ложится не только на подсудимую, но и на всю теологическую систему взглядов, известную всем вам под названием христианство. Именно эта система взглядов подготовила и направила сознание подсудимой на совершение деяния, которое все мы не можем квалифицировать иначе, чем преступление. Ибо убийство ни в чём не повинных людей, а в данном случае более того — несовершеннолетних детей, является преступлением.
А теперь позвольте мне зачитать вам расширенную цитату из книги, написанной православным священником и посвящённой истории христианских святых. События, о которых идёт речь, произошли во втором веке нашей эры, когда христианская религия только зарождалась, и о разделении церкви на католическую, православную и протестантскую ещё никто и представить себе не мог. Поэтому история ранних святых, которую я вам сейчас процитирую, признаётся истинной обеими ветвями христианства. Итак:
«София-римлянка, мученица (около 137 года). Мать святых мучениц Веры, Надежды, Любови, коим было тогда 12, 10 и 9 лет.
Жила в царствование императора Адриана. В честном супружестве родила троих дочерей, коим нарекла имена, соответствующие трём христианским добродетелям и старалась эти добродетели в них воспитать. Узнав, что они христиане, император повелел привести их к нему. Уразумев цель повеления, София с дочерьми обратилась к богу о ниспослании им помощи в предстоящих мучениях, научала дочерей быть твёрдыми и мужественными, дабы по смерти с радостью войти в чертог Христа. Дети обещали исполнить её совет.
На суде Адриан увещевал детей поклониться идолам, но они ответили, что хотят быть детьми Бога Небесного. Дочерей мучили и казнили поочерёдно.
Веру били, отрезали сосцы, ложили на раскалённую железную решётку, кидали в котёл с кипящей смолой и маслом. Не зная, что ещё сделать, усекли её мечом. Надежду били, бросали в огонь; повесив, строгали когтями, тоже бросали в котёл, но котёл растопился и кипящая масса опалила окружающих. Была усечена мечом.
Младшую Любовь били, растянув на колесе, затем бросили в печь, но она ходила по ней и радовалась; внезапно из печи вылетело пламя, многих пожгло в пепел, а иных и императора опалило. Разгневанный мучитель повелел и её усечь мечом.
Похоронив детей, София плакала от радости и молилась богу, находясь три дня на их могиле, где и скончалась».
Как видите, налицо некоторая аналогия с делом, которое нам с вами приходится разбирать. Разница заключается в том, что дочери святой Софии были убиты преступным императором, а в нашем деле мать сама убила своих детей, принеся в жертву за их вечное райское блаженство свою бессмертную душу. А самая замечательная параллель заключается в словах: «Похоронив детей, София плакала от радости…» То есть, святая София не воспринимала случившееся с её детьми как трагедию. Подсудимая миссис Эдвардс оценивает смерть своих детей также положительно. Таким образом, становится ясно, что именно христианская система взглядов и верований является главной причиной, логически подтолкнувшей мать к совершению тягчайшего преступления.
Следует признать, что до сих пор эта логика была скрыта от верующих, хотя и присутствовала неявным образом во всём объёме христианских верований. А миссис Эдвардс своим поступком лишь обнажила самую суть этих верований, довела эту суть до логического предела.
Так кто же сегодня находится здесь перед нами: ужасная преступница или новая святая? Иначе говоря, оценка деяния, совершённого подсудимой, зависит от точки зрения. С религиозной точки зрения её поступок может быть понятен и даже в какой-то мере оправдан. Однако общественный порядок держится на существующем законодательстве. И это законодательство не зависит ни от каких религиозных интерпретаций.