С условиями проведения предлагаемого вам эксперимента вы можете ознакомиться подключившись к интерактивной программе «Элизиум». Счастливого путешествия в ничто!
На экране высветилась яркая оранжевая надпись «Элизиум» и вкрадчивый голос за кадром произнёс: «Одно нажатие кнопки — и вы получите ответы на все интересующие вас вопросы».
— Оригинально, — сказал Джеймс, выключая телевизор. — Тысячи лет назад люди из страха смерти придумали концепцию бессмертной души, а теперь нам предлагают возможность уничтожения этой души из страха перед бесконечным посмертным существованием.
— А почему у него такое странное имя — «Донович»? — поинтересовалась Тина.
— Наверное, серб, или хорват, — предположил Джеймс.
— Или отца звали Дон, а Донович — похоже на русское отчество, — вставила Моника.
— А ты откуда это знаешь? — удивился Джеймс. — Ты, что, понимаешь по-русски?
— Понимаю, — улыбнулась Моника. — И говорю. Ты ещё многого о нас не знаешь.
— Может, расскажешь?
— Всё в своё время, не торопи события, — ласково сказала Моника, положив узенькую ладошку на мускулистую руку Джеймса.
— Слушай, Джеймс, — Тина подалась вперёд с заднего сиденья и её мордашка вклинилась между обращёнными друг к другу лицами Джеймса и Моники. — А ты мог бы придумать новую религию? Давайте свою секту организуем, а?
— А это ещё зачем? — удивился Джеймс.
— А вот как только много-много людей в эту новую религию поверят, мы им и объясним, какие они глупые, и что поверили они в то, что совсем только недавно было выдумано. И что с остальными религиями всё обстоит точно так же.
— Ты, конечно, хитрюга, — улыбнулся Джеймс, — только вряд ли из такой затеи что-нибудь получится. Сколько религиозных обманщиков за последние сто лет было разоблачено, а люди не перестают верить. В тумане самообмана легче жить.
— А давайте попробуем! — не унималась Тина. — Давай, Джеймс, ты придумаешь как устроен наш мир и своего нового бога. А мы с Моникой напишем как будто письмо от бога к людям. Ну, чтобы они знали, в какую сторону им надо изменяться?
— Вот аферистка! — рассмеялся Джеймс. — Никогда бы не подумал, что в таком раннем возрасте может проявиться авантюризм и склонность к мистификациям.
— Ну, нам же ещё долго ехать! — начала канючить малышка. — А я такую хорошую игру придумала.
— Ладно, — согласился Джеймс, — действительно, нельзя же пресекать на корню творческую инициативу. Но только с условием: это наша игра и наша тайна. Никто ничего не должен об этом знать. Договорились?
2. ВОСКРЕШЕНИЕ
Андрей до самой посадки в самолет не верил, что ему удастся свалить. Хвоста за собой он не обнаружил, колеся по городу два с половиной часа, прорываясь на красный и резко сворачивая в знакомые проходняки. Однако, каким-то шестым чувством загнанного зверя улавливал, что опасность не исчезла. Понимал, что его ведут, умело и незаметно. Поэтому позволил себе расслабиться только пристегнув ремни безопасности в кресле у иллюминатора, и наблюдая медленно движущийся бетон взлетного поля внизу. Сердце ещё тревожно подрагивало в груди. Страх, что могут ткнуть отравленной спицей у самой двери, ведущей на посадку, отпускал неохотно. Здорово повезло, что удалось перехватить частника в одном из дворов. Он и доставил Андрея в аэропорт незамеченным за полтинник зелёных.
Багажа у Андрея никакого. Один только дипломатик с собой с двойным дном. В дипломатике несколько пачек зелени на первое время. Да и для отвода глаз хорошо работает. А под двойным дном с десяток паспортов разных стран на разные имена. Высосав пять маленьких пузырьков «Мартеля», Андрей совсем пришёл в себя. Теперь-то вроде оторвался с концами.
Во Франкфуртском аэропорту Андрей по паспорту гражданина Греции Папандопулоса взял билет на ближайший рейс до Парижа. До посадки успел перекусить на скорую руку и принять двести граммов «Хеннесси» на грудь, так что почти час продремал в самолете. В Париже, уже гражданином Германии Маттиасом Вернером, перескочил на рейс до Анкары и еще засветло ступил на турецкую землю.