Людмила с Маришкой уже ждали его, как и договаривались, в отеле неподалёку от аэропорта. Андрей взял на недельный срок новенькую Тойоту с электронным водителем, закинул два чемодана в багажник, взяв с собой в салон дипломат. Люда уже сидела на переднем сиденье, устраивая в ногах сумку с бутербродами и термосом, полным свежезаваренного крепкого кофе. Маришка сидела сзади в обнимку со своим любимым медведем. Андрей по-английски задал водителю адрес пункта назначения и, убедившись на высветившейся карте, что компьютер правильно его понял, несмотря на акцент, откинулся на спинку и на несколько секунд прикрыл глаза. Автомобиль плавно отъехал от тротуара и, мягко набирая скорость, влился в поток, ведущий к скоростной автостраде.
— Ну вот, — Андрей открыл глаза и улыбнулся жене. — Теперь часа три до Махмуда, а там он уже нас переправит через Сингапур в Калифорнию. Неужели вырвались? Даже не верится.
— Эй, Абдулла, что это там случилось? — тронул за рукав своего начавшего подрёмывать напарника Ахмед. — Смотри, все тормозят, а впереди дым какой-то!
Ахмед включил сирену и мигалку, перешёл на ручное управление и рванул вперёд по крайней левой полосе. Резко затормозив метров через четыреста у врезавшейся в бетонную опору моста сплющившейся в лепешку машины, он успел левой рукой включить рацию и передать в эфир местонахождение аварии. Через полминуты пришел ответ от скорой помощи, двигавшейся по автостраде в их направлении. Еще секунд через сорок послышался характерный переливчатый звук амбулаторной сирены, летевшей по свободному левому ряду. Автомобилей на шоссе было немного, но любопытствующие начали притормаживать, чтобы получше разглядеть невиданную аварию. Выскочивший из своей машины полицейский, вытаращив глаза и скроив страшную физиономию, энергичными взмахами жезла поторапливал зевак, тормозивших движение на трассе.
Из подлетевшей скорой выпрыгнул врач в зелёной униформе и в три прыжка оказался у превратившейся в гармошку Тойоты. Обе передние дверцы заклинило наглухо, но правая задняя оказалась почти оторванной и держалась на одной нижней петле. Доктор с видимым усилием приоткрыл её, скребя железом по асфальту, и заглянул в салон. С точки зрения медицины картина была малообещающая. Два полурасплющенных трупа на передних сиденьях с явными множественными переломами грудной клетки, лицевых костей и конечностей могли представлять интерес только для патологоанатома и похоронного бюро. Сзади, пристегнутая поясом безопасности, лежала на боку девочка лет восьми с неестественно вывернутой шеей и упавшей вперёд головкой. Смещение шейных позвонков без труда смог бы констатировать и помощник доктора, учившийся на фельдшера санитар Мустафа, тоже уже подбежавший на помощь. Несмотря на очевидное бессилие медицины вернуть ребенка к жизни, доктор, с трудом отстегнув привязной ремень, вытащил безжизненное тельце наружу и отдал короткое приказание помощнику освободить носилки.
— Куда же его? — оторопело спросил Мустафа.
— Свали на пол, на правую сторону! — последовал ответ.
Мустафа молча бросился выполнять необычное указание. Когда доктор с трупиком девочки, в момент смерти судорожно сжавшей в объятьях огромного плюшевого медведя, показался у раскрытой задней двери, искореженное тело солдата уже валялось на полу, отодвинутое к правой стенке. Мустафа осторожно принял ещё тёплое тельце и уложил на носилки посередине кузова.
— В госпиталь, на полной! — крикнул доктор водителю и принялся лихорадочно втыкать в вены трупику иглы капельниц с физиологическим раствором. Мустафа привычно выполнял короткие указания, не понимая, зачем вся эта суета. Конечно, западная медицина достигла высокого уровня, но чудес-то она делать не умеет. Даже если удалось бы провести уникальную хирургическую операцию по восстановлению шейного отдела позвоночника, спинной мозг-то уже не восстановить.
Тем временем доктор наложил на грудь девочки стимулятор сердца и включил его на полную мощность. Повинуясь ритмичным электрическим разрядам, сердечные мышцы начали вяло сокращаться, проталкивая не успевшую еще свернуться кровь по артериям. Выхватив из набора инструментов шприц, доктор отбил горлышко у неизвестно откуда взявшейся в его руках ампулы, всосал из неё жидкость в шприц, и начал лихорадочно вводить её в различные участки тела девочки примерно по полмиллилитра за раз. Мустафа не сдержал чуть заметной усмешки. Жалко конечно, красивая девочка, но раз уж Аллах взял её к себе, что ж тут поделаешь? Или это у нас новый Иисус Христос объявился — мёртвых оживлять?