Тело погибшего от рук террористов американского солдата (третий теракт за последний месяц на территории Турции), которое доктор Стивенс и его помощник по сегодняшнему дежурству, санитар Мустафа, транспортировали в кузове машины скорой помощи с места происшествия в морг госпиталя, не подходило для проведения решающего эксперимента по трём причинам. Во-первых, тело было сильно изуродовано взрывом, внутренние органы частично вывалились из брюшной полости, частично разлетелись при взрыве в радиусе десяти метров. Во-вторых, с момента смерти прошло около полутора часов, так что кровь уже успела необратимо свернуться и закупорить все сосуды, особенно мелкие, и протолкнуть её не было никакой возможности. А в-третьих, даже если бы смерть наступила недавно и труп оказался бы сравнительно целым, в случае успеха пришлось бы долго и нудно объясняться с консилиумом из армейских врачей и, что ещё хуже, со штабными командирами американской группы войск в Турции, отличавшихся полной медицинской безграмотностью и безграничным самомнением. Нет, от всего этого лучше держаться подальше.
И вдруг — неожиданный подарок судьбы. Тело маленькой девочки, погибшей не более пяти минут назад. Если удастся быстро прооперировать и поставить на место шейные позвонки, можно рассчитывать на положительный результат. Изменённые под воздействием вирусов нервные волокна спинного мозга могут регенерировать сами. Конечно, за полный успех ручаться нельзя. Ребёнок может оказаться на всю жизнь парализованным. Но и в этом случае возвращение девочки к жизни будет настоящим чудом. Однако, если чудо и произойдет, надо будет подумать о том, как сохранить всю историю в тайне. Мустафа конечно же понял, что девочка мертва и, по всей видимости, недоумевает, что это доктор забегал, как ненормальный. Об этом надо будет серьезно подумать. Но это потом, сейчас надо сконцентрироваться на предстоящей операции, которую придётся проводить самому и даже без ассистентов.
Брюс Стивенс провёл без сна в общей сложности почти двое суток, подстегивая себя время от времени транквилизаторами. Напряжение ослабло только тогда, когда сердце девочки сделало самостоятельно первые слабые толчки и послышался еле слышный вздох. Легкие заработали сами. Подключённая к телу ребёнка чувствительная аппаратура показала, что внутренние органы начинают активизироваться. Все ещё не веря окончательно в произошедшее чудо, доктор свалился на стоявшую тут же под окном в изолированной палате кушетку и уснул, примостившись головой на уютном плюшевом медвежонке.
Следующие несколько дней прошли как в тумане. Доктор Стивенс не отходил от своей маленькой пациентки ни на шаг. Его приятель, добродушный полноватый доктор Вернер подменил его на очередном дежурстве, так что Брюс имел возможность наблюдать и запоминать все изменения, происходившие с девочкой. Записывать свои наблюдения он не решался, приходилось рассчитывать только на память, во избежание неприятностей в случае, если бы информация попала в чужие руки.
Как выяснилось вскоре после того, как девочка впервые открыла глаза, амнезия была полной. Она была не в состоянии координировать движения. Не могла взять рукой стакан, стоящий рядом на столике. Когда ей протягивали какую-нибудь игрушку, она пыталась схватить её, но промахивалась. На четвёртый день доктор Стивенс начал заново учить девочку ходить.
Несмотря на все трудности начального периода, прогресс был налицо. Уже через неделю координация движений заметно улучшилась, а взгляд стал почти осознанным. Брюсу пришла в голову мысль о том, что интересно было бы проследить, насколько быстро у девочки восстановилась бы речь, если бы у неё была возможность регулярно слышать родной язык. Из полицейского отчёта доктору стало известно, что, хотя в вещах её погибших родителей были обнаружены пять комплектов паспортов разных европейских стран, российское происхождение несчастливого семейства не вызывало сомнений.