— Бабуль, а мамка тебе не поможет? — спросила Наташа.
— Ой, милая, мамку твою я уж полтора месяца не видела. Вот ты забегаешь иногда, так я знаю, что жива она, вот и всё. А уж какой от неё помощи дождёшься? Она вон и тебя-то толком прокормить не может.
— А много надо денег за квартиру-то заплатить? — спросила девочка.
— Так уж четыре тыщи восемьсот набежало, а где ж их взять-то? Пенсия-то у нас, у каждой, всего тыща двести в месяц, да и ту не выдают. Денег, говорят нету в банке, вот и весь сказ. — По лицу бабушки опять полились слёзы.
— Бабуля, не плачь, я достану денег, — решительно сказала внучка.
— Да где же ты столько достанешь, голубушка?
— Я взаймы возьму, — упрямо сказала Наташа. — А потом отработаю.
— Спасибо тебе, милая ты моя, на добром слове, только не делай ты этого. Незачем. Потому что не сможешь же ты нас всех троих содержать. А деньги, ну даже если и найдём мы их каким-нибудь чудом на этот раз заплатить, так потом же опять то же самое будет. Не надо, милая ты моя. Устала я от всего этого. И Марья Николаевна с Дарьей Петровной устали. Сил уж у нас больше нет.
— Ладно, бабушка, не плачь. Пойду я. Я знаю, у кого попросить.
— Не ходи и не проси, внученька. Мы сами знаем теперь, что нам делать.
— Всё равно пойду, — упрямо сказала Наташа и направилась к двери.
Наташа нажала кнопку звонка и услышала цокающий звук шагов по паркету. Марина открыла дверь и, увидев Наташу, схватила её за руку и обрадовано потащила внутрь.
— Ой, как здорово, что ты пришла! А я-то уж со скуки помираю. Представляешь, сама начала книжки читать! В школе терпеть не могла читать, а теперь даже интересно. Ты Калинину когда-нибудь читала? Во классно тётка пишет. А я, видишь, на высоких каблуках ходить учусь. Мужики просто тащатся, когда я в детском коротеньком платьице и на каблуках! Тебе нравится?
— Марин, ты извини, я к тебе по делу, — серьёзно сказала Наташа.
— У тебя что, случилось что-то, — с участием спросила подруга.
— Марин, ты не могла бы мне денег одолжить? У меня бабушку из квартиры выселяют, за неуплату. А ей уже чуть ли не полгода пенсию задерживают. А я тебе обещаю, что буду приходить к тебе и помогать. Ну, то есть вдвоём будем, ну… работать.
— Слушай, Наташ, если бы у меня деньги здесь были, я бы тебе и так дала, без отдачи. Только у меня всего рублей восемьсот лежит, на всякий случай, и всё. А так деньги в банке на счету копятся. А тебе много надо?
— Пять тысяч. У них за четыре месяца не заплачено.
— Так. Слушай, я знаю, что надо делать, — серьёзным тоном сказала Марина. — Я сейчас позвоню Рысю (она смешно произнесла имя с ударением на последний слог) и он тебе не откажет, я точно знаю. Марина взяла с прикроватного столика мобильник и нажала кнопку.
— Алё, — сказала она в трубку, — это Марина. Слушай, шеф, у меня здесь Наташа, помнишь её? Ну, так вот, ей помочь надо, ей деньги нужны, её бабушку из квартиры выгоняют за неуплату и пенсию не выдают. Да. Пять тысяч надо. Да ты что, не долларов, деревянных. Пусть приезжает? Хорошо, а ты где? Ага, я ей объясню.
Наташе пришлось ехать на метро чуть ли не через весь город. С трудом найдя нужное здание среди однообразных серых корпусов, она поднялась на лифте на девятый этаж и позвонила в дверь. Рысь открыл сам и пригласил девочку внутрь.
— Ну что, не надумала ещё? — присев перед ней на корточки и слегка сжав худенькие плечики своими лапищами, спросил он. — Не хочешь к Маришке присоединиться, а? Могли бы вдвоём работать. За такой дуэт знаешь, сколько бы вам платили? В четыре раза больше, чем ей одной, поняла? Смотри, никто, кроме меня тебя так уговаривать не станет. А ты девочка сексуальная, я это нутром чую.
— Мне для бабушки деньги нужны, — тихо проговорила девочка, опустив глаза, — помоги пожалуйста.
— Да это-то не проблема, — с лёгкой досадой в голосе сказал бандит, вставая. — Я тебе о настоящих деньгах говорю. И о настоящей перспективе на будущее. Эй, Репа! — крикнул он кому-то в другой комнате, — у тебя деревянные есть с собой? Дай-ка сюда малость.
В коридор вышел Репа в джинсах и клетчатой рубашке.
— Вот, — сказал он, — тут, по-моему, штук десять, больше нету.
— Хватит столько? — спросил Рысь, беря деньги у Репы и передавая девочке.
— А десять штук, это сколько? — не поняла Наташа.
— Ну, десять тысяч значит, — пояснил Рысь.