Однажды одному из клиентов очень уж захотелось совершить с одной из девочек настоящий половой акт. Он договорился об этом с Рысью, пообещав тому очень приличную сумму за дефлорацию одной из них. Марина согласилась на это за приличное вознаграждение в тысячу баксов, трезво рассудив, что рано или поздно всё равно придётся, так уж лучше не даром. Сколько при этом осело в кармане их «крышевателя» они так и не узнали, да их это не очень-то и интересовало.
Наташа не торопилась расставаться со своей девственностью. Ей нравилось позволять некоторым клиентам лизать себя. Это доставляло ей неописуемое удовольствие. Она могла кончать каждые две-три минуты беспрерывно, чем приводила своих поклонников в полный восторг. Огромное удовольствие получала она и от минета. Когда напряжённый мужской член начинал вздрагивать и чуть заметно вибрировать у неё во рту, готовясь выстрелить струёй горячей спермы, сама она тоже приходила в состояние сильного возбуждения и иногда взрывалась оргазмом одновременно с мужчиной, что, естественно, не проходило незамеченным и значительно повышало её ценность и престиж в глазах поклонников.
Прошло совсем немного времени и у двух нимфеток всё чаще стали появляться иностранные клиенты, ни слова не говорившие по-русски. Марина с Наташей переехали в большую светлую трёхкомнатную квартиру. Алиса настояла на том, чтобы ежедневное количество клиентов у малышек было строго ограниченно. Кроме того, у них появился еженедельный выходной, когда они могли гулять, ездить по магазинам, смотреть кино и читать книги. Наташа начала интенсивно учить английский язык для того, чтобы лучше понимать иностранных клиентов. На самом деле такое объяснение было лишь прикрытием. Для себя Наташа твёрдо решила уехать из страны, когда появится возможность. Даже находясь под защитой Рыси и его банды она не чувствовала себя в полной безопасности. И, как показало будущее, была совершенно права.
Девочки были ещё маленькими и слишком изолированными от внешнего мира, чтобы ощущать социальные и политические перемены, назревавшие в России и во всём мире.
Секс-туризм в Россию из Америки и Европы процветал. На этом бизнесе кормились не только мафиозные структуры, давно сросшиеся с чиновничьим аппаратом всех уровней, вплоть до президента страны. Русские девочки ценились гораздо выше таиландских, вьетнамских и филиппинских, поскольку не только предоставляли свои ещё неразвившиеся тела в распоряжение плативших за них клиентов, но и принимали активное участие в сексуальных играх, а зачастую были инициаторами новых, незнакомых мужчинам из пуританских стран Запада, форм сексуального наслаждения.
Кроме того, эти маленькие, казалось совсем неопытные проституточки, сами получали огромное удовольствие от сексуальных контактов с клиентами. Одетые в тщательно продуманные сексуальные наряды и аксессуары, эти малышки были способны испытывать бурные множественные оргазмы, и это явно не было притворством с их стороны. После унылого семейного секса со своими пуританками-жёнами, старавшимися и в постели держаться в рамках приличий, маленькие русские нимфетки были для западных мужчин настоящим откровением.
В то же время эти мужчины должны были быть предельно осторожны, поскольку по возвращении домой те из них, кто оказывался заподозренными в участии в детской проституции, оказывались под следствием и иногда, правда, не часто, получали тюремные срока. Модным стало вывозить из России молоденьких невест по поддельным документам, прибавлявшим девочкам по паре лет к их настоящему возрасту. И всё же эти невесты были уже почти взрослыми, а мужчин привлекал запретный плод малолеток.
Российские законы формально запрещали детскую проституцию, но на самом деле это была одна из наиболее процветающих форм бизнеса, составляющая львиную долю дохода государства. После того как запасы нефти и газа в стране пошли на убыль и разработка оставшихся месторождений, расположенных в холодных, отдалённых и труднодоступных местах стала нерентабельной, а лесные просторы восточной Сибири оказались оккупированными китайцами, сдержать наплыв которых через прозрачные южные границы у развалившейся империи не было сил, встал вопрос — на что жить?