А супружеская неверность — это уже не простой грех, а смертный! Сам бог заповедал людям в библии: прелюбодеи подлежат побиению камнями перед всеми. А в некоторых мусульманских странах и до сих пор неверных жён забивают камнями, да ещё публично, при большом стечении народа, мужчин, разумеется. В средневековье в арабских странах неверную наложницу, а то и обоих любовников вместе зашивали в мешок и топили, как котят. Ну, там, или на кол сажали, где как. А представьте себе жизнь этой наложницы. Богатый вельможа забрал её маленькой девочкой в гарем, где у него ещё жён триста, если не все пятьсот. Это когда же до бедняжки очередь дойдёт? А молоденькая ведь, хочется! Так все триста или пятьсот и страдают коллективно в одной большой золочёной клетке.
У девушек и молоденьких женщин от отсутствия сексуальных контактов и крыша поехать может, попросту говоря. Во сне чего только не приснится, вплоть до оргазма. Ну, и у юношей тоже такое не редко случается — поллюции. Но вот в средние века такое дело для молодых женщин тоже могло добром не кончиться. Спали-то в тесноте. Услышит кто, что молодуха во сне стонет, и увидит судороги, да и донесёт святой инквизиции из зависти, ревности, или по другой какой причине. А там как пытать станут, хочешь — не хочешь, признаешься как во сне с инкубами мерзостям предавалась. А за такое — костёр. И жгли заживо баб десятками тысяч.
Но вот что любопытно, ведь не только иудаизм, христианство и мусульманство предписывают смертную казнь за нарушение супружеской верности. Только в примитивных племенах этот проступок преступлением не считался. А в любом религиозном государстве (а нерелигиозные государства стали появляться только с восемнадцатого века) контроль за сексуальными отношениями всегда устанавливался строгий.
Например, у древних инка, никогда ни об Йыхве, ни о Христе, ни об Аллахе не слыхавших, незаконных любовников подвешивали за волосы над пропастью. Короче, ни одна империя не могла позволить себе роскошь предоставить членам своего общества сексуальную свободу. Исключение составлял развратный Рим. Вот, тыкают нам пальцем пуритане и фундаменталисты — поэтому и развалился!
А возьмите к примеру революцию в России. Сразу после революции появились горячие головы: «Долой стыд!», «коллективные жёны», теория «стакана воды», и тому подобное. Однако, те, у кого в руках была реальная власть, быстро сообразили, что для укрепления и усиления этой власти необходимо поставить секс под строгий контроль. Семья — ячейка общества — и ни-ни!
— Хочу ещё добавить, — вставил Уильям, — что при любой степени контроля над сексуальной свободой подданных, при любом нарушении законов, традиций или религиозных установок корень зла в первую очередь искали в женщине. Женщина всегда была виноватой в большей степени, чем мужчина.
— Совершенно справедливое замечание, — согласился Морис. — Помните, как сказано у Экклезиаста: «И нашёл я, что горше смерти — женщина, потому что она — сеть, и сердце её — силки, руки — оковы; добрый пред богом спасётся от неё, а грешник уловлен будет ею». И такое отношение к женщине, опять же было повсеместным.
В Китае вдов заживо хоронили вместе с мужьями, в Индии — заживо сжигали на погребальном костре мужа. Да и в двадцатом веке ещё в Индии существовал город вдов, где они все вместе влачили жалкое существование на подаяние. Это, разумеется, те, кого не сожгли. А случаи самосожжения вдов были зафиксированы и в двадцать первом веке. Заметьте при этом, что вдовой можно было стать и в самом нежном возрасте. Знаете, сколько было лет самой молодой сожжённой заживо вдове? Четыре года!
Наташа взяла из-под руки Брюса его коньячную рюмку и сделала большой глоток. Глаза её были полны ужаса. Она прекрасно понимала, что всё, что говорит Морис, чистая правда. И, хотя он описывал исторические события, ей стало нехорошо.
— Простите, — смущённо сказал Морис, — я кажется чересчур увлёкся. Подведу итог. Секс — самое реальное, самое острое и самое полное из всех наслаждений, доступных человеку. Я бы даже сказал — самая главная потребность. На протяжении всей истории человечества любая власть, как религиозная, так и секулярная, как авторитарная, так и тоталитарная, всегда старалась установить жёсткий контроль над частной сексуальной жизнью своих подданных. И только начиная с восемнадцатого века, медленно, с переменным успехом, в разных странах по-разному, большой и малой кровью, идёт непрекращающаяся война за сексуальное освобождение человека, за его — и её — неотъемлемое право любить, кого хочется и таким способом, каким хочется. И если обоим партнёрам их способ любви доставляет желаемое наслаждение, никого из посторонних это не должно волновать.