Амрите было восемь, когда её выдали замуж. Нельзя сказать, что до замужества она совсем ничего не знала о сексе. Хотя, конечно, немного. Ей было очень приятно, когда её муж, Раджеш, уже взрослый мужчина, ласкал её в разных интимных местах, но боль в результате первого совокупления была настолько сильной, что в течении целой недели девочка начинала плакать, когда он принимался ласкать её. Потом это прошло и она сама начала делать по-детски неумелые попытки соблазнять его. Открывшийся для неё мир сексуальных наслаждений рисовал будущее как нескончаемый праздник.
Кто бы мог подумать, что праздник окажется таким коротким? Раджеш внезапно заболел. Он лежал весь в поту на своей постели. Амрита изредка подходила к нему, но боялась прикоснуться, потому что он был очень горячий. Однажды утром Амрита проснулась от громких голосов, плача и причитаний. Ей сказали, что её муж Раджеш умер. Она не знала, что это значит. Не знала и того, что ждёт её теперь.
Родственники мужа начали готовить его тело к погребению. Амрита внезапно почувствовала себя в центре внимания. Никто с ней не разговаривал, но время от времени она ловила на себе странные взгляды окружающих. На следующий день с утра её нарядили в белое платье и дали выпить какой-то отвар с неприятным запахом. Она отказывалась, но взрослые заставили её. Голова после этого стала тяжёлой, и весь мир вокруг неё поплыл как в тумане. Её накрепко привязали к телу Раджеша, понесли куда-то наверх и положили на жёсткие деревянные поленья. После этого погребальный костёр был подожжён с четырёх сторон.
В дыму и пламени костра Амрита начала громко кричать и звать на помощь, но звуки барабанов заглушали её крики. Она выполнила обряд Сати как и подобает верной жене.
Девушка вошла в лабораторию и остановилась, с любопытством оглядывая застеклённые шкафы по стенам, столы, уставленные микроскопами, и какие-то непонятные стеклянные прямоугольные кюветы, разделённые на квадраты прозрачными перегородками, стоящие на подоконниках и в больших застеклённых и освещённых изнутри помещениях — клетках.
— А где же у вас тут мышки? — спросила она молодого человека, впустившего её внутрь и закрывшего дверь за её спиной.
— Какие мышки? — удивился он.
— Ну, мышки, морские свинки, обезьянки, кто там ещё? На ком вы, биологи, ставите свои опыты?
Девушка смотрела на него своими прекрасными голубыми глазами, обрамлёнными густыми ресницами.
— Ты путаешь, малышка, — ласково сказал юноша, обнимая подружку за стройную талию. — Это лаборатория микробиологии, понимаешь? Микро! Мы здесь изучаем совсем махоньких зверушек. Их можно как следует рассмотреть только под микроскопом.
— Ой, а покажи мне кого-нибудь! Я ещё никогда не смотрела в микроскоп. А они, наверное, страшные?
— Разные бывают. Ну, иди сюда.
Молодой человек взял из стопки на столе предметное стекло, поколдовал со странного вида большой пипеткой над одним из стеклянных ящиков, положил стекло с растекающейся по нему каплей жидкости под микроскоп и включил подсветку. Несколько секунд он медленно двигал стекло под объективом и настраивал изображение на резкость, после чего отодвинулся, уступая место девушке.
— Смотри и потихонечку двигай стёклышко, чтобы животинка оставалась в поле зрения. Она ползает, а ты следи за ней.
— Ой, какая хорошенькая! — с восторгом заверещала девушка, — ой, а сколько же у неё лапок? Раз, два, три, четыре — восемь лапок, да?
— Правильно, восемь, — подтвердил юноша, — и на каждой лапке настоящие когти, видишь? Увеличить изображение?
— Нет, так хорошо! Какая симпатичненькая! Как медвежонок!
— Это тихоходка, — сказал микробиолог, — их ещё называют водяными медведями.
— Никогда бы не подумала, что такие славненькие бывают! Я видела увеличенные изображения комаров, мух, тараканов — такие противные и страшные. А это — просто куколка! Слушай, а без воды она жить может? Вон, она из капельки наружу вылезает.
— Ты за неё не беспокойся. Это самые живучие существа на нашей планете. Во-первых, они могут неопределённо долго существовать без воды, просто впадают в анабиоз. Засыпают, то есть. А потом капни на неё водички — оживёт.
Во-вторых, их можно замораживать до температуры как на поверхности Плутона. А потом отогреваются и оживают.
В-третьих, они способны выдерживать колоссальное давление. Обычные живые клетки погибают при трёх тысячах атмосфер, а этим медвежатам и семьдесят тысяч атмосфер — хоть бы хны. Опусти её на дно океана — и там будет ползать.