Они вышли на улицу, сели в машины. Павло заметил улыбающегося Атанаса, стоявшего у барака и весело машущего обеими руками.
— Вон он стоит! Посмотрите, — не удержался Павло, показывая советнику на болгарина.
— Кто?
— Друг мой, болгарин Атанас Лалю. Это с его помощью в посольство попало мое последнее письмо. Вы его получили не по почте?
— Да. Его кто-то бросил в почтовый ящик.
— Это дочка знакомого лавочника. Она учится в Анкаре. Отуреченные болгары.
— Поблагодарите его, я не могу этого сделать. Не имею права. Здесь свои суровые законы, — тихо сказал советник.
Машина остановилась возле магазина, где Атанас присматривал когда-то Павлу костюм. Хозяин засуетился перед высоким турком, стал кланяться, жалуясь на войну, крепко прижавшую его торговые дела. Никакого импорта, да и неизвестно, когда он будет. Ничего хорошего в магазине нет, ни габардина, ни бостона.
— А нам нужен хороший именно бостоновый костюм. Слышите? Кроме того, три верхних сорочки, три пары белья, галстук, башмаки. И шляпу. Высшего качества, — показал на Павла советник.
Владелец магазина узнал Павла и остолбенел, неуверенно разводя руками. Турецкий представитель что-то шепнул ему, наклонившись к самому уху. Лавочник замигал глазами и, не проронив ни слова, поднялся на второй этаж по узенькой винтовой лесенке. Через некоторое время он спустился с большим свертком. Там был синий бостоновый костюм, башмаки, белье, сорочки, галстук и шляпа. Положив все на прилавок, устало проговорил:
— Все. Больше нет. Это последнее...
Павло переоделся за ширмой и, взглянув в зеркало, не узнал себя. Вышел к советнику смущенный, покрасневший.
— Ну вот, теперь вы не турок, а настоящий казак, как в той песне поется, — сказал советник и обратился к лавочнику: — Сколько с нас?
Тот назвал цену, и советник заплатил за все, потом дал Павлу денег на всякие расходы. Павло не знал, как благодарить его. Не знал, как встать и что сказать.
Прижимая к груди три свои тетради, которые всегда носил при себе, он растроганно сказал советнику:
— Очень прошу вас, товарищ Иванов, возьмите эти тетради. Тут моя медицинская статья. Она называется «Продолжительное голодание при употреблении морской воды». В ней я описал все, что произошло с нами там, в море. Старался ничего не упустить. Я думаю, это очень важно для медицины. Корабельные катастрофы будут и после войны. Надо людям все объяснить. Чтобы они не боялись морской воды...
— Спасибо, — сказал советник.
— Прочитайте сами и перешлите в Москву в санотдел Военно-Морского Флота. У них есть журнал. Если сочтут возможным, пусть опубликуют там все это. Собственный опыт врача лучше каких бы то ни было экспериментов.
— Хорошо. Мы пошлем вашу статью, — пообещал советник. — Теперь ждите решения из Москвы. Я думаю, после битвы на Волге турки не будут вас задерживать...
Он отвез Павла в лагерь и тепло распрощался с ним, высказав надежду, что они еще встретятся в посольстве перед отъездом Павла на Родину.
Машина покатилась под гору и уже давно исчезла в долине, а Павло все еще стоял у лагерных ворот, растревоженный, растроганный и онемевший от счастья, которое только что свалилось на его голову. В одной руке он сжимал пачку московских газет, в другой — пакет со старой одеждой. Владелец магазина думал, что Павло оставит все это ему. Нет! Павло сохранит эту одежду, привезет ее на родную землю и покажет морякам, в чем он переплыл Черное море, в чем он ходил здесь, на горькой чужбине.
Одетые в белые снежные шапки, стояли молчаливые кипарисы и чинары, склонились к земле отяжелевшие от снега ветви айвы. Возле гимназии резко звякал колокольчик, созывая учеников на урок. На базаре отчаянно ревели ослы. А у подножия горы возвышался зеленой стеной сосновый лес, где ночами тоскливо завывали шакалы. Море теперь было далеко, но Павло, казалось, чувствовал его широкое и свободное дыхание, потому что там, за морем, лежала его родная взлелеянная бессонными ночами земля.
Павло даже не услыхал, как к нему подошел Атанас и тихо и долго, словно на страже, стоял за спиной, И лишь когда Атанас положил ему руку на плечо, Павло оглянулся и увидел болгарина.
— Ох, Атанас, какое мне счастье привалило! Ох, какое счастье! — выдохнул одним духом Павло.
— А что я тебе говорил? Я знал, что так будет. Знал! — радовался и Атанас. — Они получили твое письмо?
— Получили. Спасибо тебе. И посол благодарил. И все, все наши люди будут тебя благодарить, Атанас, когда я им расскажу...
— Значит, едешь?
— Еду. Скоро уеду. Придут документы — и поеду.