— Наши средства массовой информации, особенно телевидение, надрываясь, пытаются убедить нас: не нужно делиться на красных и белых, левых и правых, нужно примириться с новой ситуацией. Даже святой праздник Великого Октября обозвали праздником согласия. Но как можно примирить идеологию, которую отвергли, с той, которой пока еще нет? Как можно примирить крайне бедных и крайне богатых?
Он немного помолчал, перевел дух и продолжил:
— Мы прошли через все: знали, что такое лишения — голод, холод, теснота в коммуналках. Но мы хорошо знали и понимали, что строим могучее индустриальное государство, вооружали, обучали и воспитывали сильную надежную армию — защитницу государства. Конечно, мы не имели коттеджей, вилл и прочей роскоши, но были сыты, а конституция обеспечивала нам право на труд, бесплатное лечение и на жилище, которое, хотя и не всегда быстро, но все-таки мы от государства получали.
Виктор тяжелым взглядом окинул все вокруг и произнес:
— Обиднее всего то, что наше поколение, победившее в жестокой битве чуму ХХ века — фашизм, загнали в угол. Голодные, холодные, больные, униженные ветераны войны и труда доживают свой век в нищете и холодном безразличии со стороны поколения молодых.
— При этом, — Анатолий сжал пальцы рук так, что послышался хруст, — некоторые из числа "демократов" пытаются настойчиво доказывать, что люди стали жить лучше. Они закрывают глаза на то, что статистика свидетельствует об установившейся закономерности двойного превышения смертности над рождаемостью из года в год.
— До чего же доверчивы мы, русские люди, — Виктор помолчал, подумал, — мы поверили в громкие, броские, порой не совсем понятные слова: рынок, приватизация, — произносившиеся под прикрытием лозунгов о свободе и демократизации общества, и в итоге получили разрушение прежнего строя, изменение политики, экономики, отвержение доброго принципа равенства и братства, что привело к обнищанию народа, беспределу во всем: во взаимоотношениях между собой, в отношениях с чиновниками, в правопорядке и утрате великого достижения прежнего строя — дружбы народов.
Невесело улыбнувшись, Анатолий сказал:
— Получилось так: вывели неподготовленный корабль в открытое море, а куда идти — руководству неведомо. Без должной предварительной подготовки оторвались от берега и тут кончились топливо, продовольствие, а на ходовом мостике нет четкого определенного мнения о создавшейся ситуации, кроме одного, в котором все убеждены: что-то надо делать, а что?!..
Виктор улыбнулся:
— Образно.
— У настоящего командира перед выходом в море, — продолжал Анатолий, — корабль к походу готовится тщательно. Предусматриваются различные, даже критические и чрезвычайные, ситуации, заранее делается штурманская прокладка, четко устанавливается, каким курсом, с какой скоростью и сколько времени следует идти, когда и как нужно изменить курс, и уж, конечно, командование корабля знает время прибытия в пункт назначения. Наш же государственный корабль пока дрейфует по воле волн, а некоторые советчики, в том числе из-за рубежа, дают, к сожалению, не лучшие советы. А впереди возможны и рифы, и штормы. Их следует и обойти, и преодолеть достойно и цивилизованно, желательно без потерь.
— Цивилизованно говоришь? Для этого необходим немалый интеллект. А он-то у нас сейчас стремительно катится вниз. Вернемся к недавнему прошлому. Конституцией было предусмотрено обязательное среднее образование. Наши сверстники и дети в большинстве своем имели высшее и среднее образование. А вот внуки теперь вряд ли смогут получить такое образование. Да и мысли-то у них одни: как бы обогатиться, а для этого образование, по их мнению, необязательно.
— Кстати, реформы коснулись и просвещения. Идеологическое воспитание в учебных заведениях практически изъято. Патриотическим воспитанием молодежи занимаются лишь отдельные педагоги-энтузиасты по собственной инициативе. Из школьных программ убрали начальную военную подготовку, в задачу которой входила не только элементарная подготовка к защите Отечества в плане техническом, физическом, но и морально-нравственном.
Виктор слушал внимательно, не перебивая собеседника, но по всему было видно, что этот вопрос его волнует и крайне расстраивает.
— До чего же мы дошли, — наконец не выдержал он, — юноши не хотят служить в армии. Этого в России раньше не было. Вспомни, мы ведь добровольно пошли в военные училища, чтобы стать защитниками Родины. Считали это своим долгом, делом своей чести.
— Это, Виктор, не случайно. Это результат целенаправленной работы.
— Ты имеешь в виду происки из-за рубежа?