Виктор согласно покачал головой и произнес:
— А тем временем страны Запада и, прежде всего, США активизируют борьбу за свое обогащение за счет чужих ресурсов, в том числе и России. Недавно одна из газет писала, что США, составляющие 5 процентов населения Земли, используют 40 процентов мировых запасов полезных ископаемых, контролируют еще больше. А потребление одного американца в восемь раз превышает потребление жителя Земли.
— Самое печальное для нас состоит в том, — со вздохом произнес Виктор, — что американцы делают все, чтобы превратить Россию в огромный сырьевой придаток Западной цивилизации. Для этого они не жалеют средств на подкуп и укрепление прозападного правительства, которое будет создавать в стране "рыночную" экономику сырьевой направленности.
— Именно с этой целью и идет уничтожение собственной промышленности и, прежде всего, ВПК. Армию уже посадили на голодный паек. Затем начнутся ее сокращение и уничтожение.
Анатолий стукнул рукой по колену:
— Они уже начались, вот теперь-то силы НАТО, стоящие в полной боевой готовности, скажут свое слово и обеспечат безраздельное господство США.
— Весьма печальная перспектива, — тихо проговорил Виктор.
— Это трагедия. И каким же надо обладать бесстыдством, чтобы все это называть торжеством демократии и движением по пути прогресса и цивилизации.
Друзья надолго замолчали и уже с безразличием наблюдали за тем, как "иномарки" с "новыми русскими" проскакивали на красный свет светофора.
Виктор оперся на костыль и встал:
— И все же я верю: не будет до бесконечности продолжаться этот беспредел. Придет день, русский народ скажет свое веское слово и станет на правый путь — путь русской цивилизации, ведущий к державной, высокодуховной России.
Анатолий тоже поднялся, и они медленно двинулись вдоль бульвара.
— Когда я ехал к тебе на электричке, — вдруг сказал Виктор, — у меня произошла неожиданная и очень интересная встреча с земляком-однополчанином. Когда-то в годы войны был он у меня в роте помкомвзвода, сержант Меркушов. Боевой верный друг, веселый балагур, храбрый воин. И знаешь при каких обстоятельствах мы встретились?
Он помолчал, как бы интригуя Анатолия, и продолжил:
— Вошел в вагон худой пожилой человек с гармошкой и запел. Кое-кто подавал ему свои скупые гроши. Я остановил его. Разговорились, не сразу узнали друг друга. Спросил, почему решился на это. И он рассказал, какой удар преподнесла ему судьба: погиб сын, умерла жена. С похоронами безнадежно залез в долги. Чтобы расплатиться с ними, пошел фронтовик-победитель по вагонам со своей тальянкой.
— Кто бы мог подумать, что так распорядится судьба, — со вздохом произнес Анатолий. — Сколько искалеченных жизней! Сколько страданий принесла нам война! Но мы все пережили и упорно боролись за счастье завтрашнего дня. Нас обнадежили, пообещав обеспечить нам достойную жизнь в старости, и вдруг начали все перестраивать. А перестройка эта вылилась в разруху, грабеж большинства простых людей, как раковая опухоль разрослась организованная и неорганизованная преступность, начались распри между некогда дружными народами. Создалась катастрофическая ситуация.
— Нужен "Данко", — произнес Виктор, — который бы сердцем и умом своим, волей и организованностью осветил мрак и вывел Россию на верный путь достойной жизни.
На следующий день Виктор уезжал. Нужно было возвращаться к своим делам. Его ждали школьники — члены исторического кружка, в нем нуждались ветераны, районный совет которых он возглавлял. Анатолий провожал его на поезд.
— Спасибо тебе, Виктор, за верность дружбе и за нашу встречу.
Виктор улыбнулся.
— Разве можно забыть клятву, которую дали мы там, на обрыве нашей красавицы Волги.
— Ты прав, это незабываемо, — произнес Анатолий и крепко, крепко обнял друга.
Они стояли, внутренне ощущая волжский обрыв, под которым катит свои воды великая русская река, и невольно мысли их уходили в далекую туманную юность, а затем перекидывались на печальную, тревожную старость.
Когда же поезд тронулся и Виктор из тамбура в последний раз махнул рукой, Анатолий почувствовал, будто навсегда уходит на мгновение вернувшаяся юность, и чем дальше уплывала вереница голубых вагонов, тем тоскливее становилось на душе. Позади была целая жизнь, впереди — тревожная неизвестность.
ГЛАВА 7
Прошло два года. Друзья часто переписывались, поздравляя друг друга со знаменательными событиями, советовались друг с другом. Но однажды Виктор признался Анатолию, что тоска по родным местам, по Волге буквально гнетет его. И не только это. Настойчивые советы Анатолия поехать на родину, встретиться с Лидой, не покидали его ни на минуту. Хотелось, хотя бы инкогнито, взглянуть на Лиду. Какая она теперь, ведь с момента их расставания прошло 56 лет. Он знал, что родители умерли вскоре после войны. Сестра Валя, с которой Виктор ходил по миру в голодном тридцать третьем, тоже умерла. Где-то живет младшая сестра Тося.