Прошел час, за ним другой. От быстрой ходьбы молодые люди устали. Но вот, наконец, сквозь гущу деревьев появился просвет. Они вышли к обрыву.
— Волга! — вырвалось у Виктора.
Лида стояла разрумянившаяся и строгая.
— Где же мы теперь? Наверное, далеко ушли?
— Не волнуйся, Лида, перейдем Волгу, а там разберемся.
Найдя съезд с берега, они спустились на лед и двинулись поперек реки.
Противоположного берега видно не было. Быстро сгущались сумерки. Крепчал ветер. На заснеженной ледяной равнине сильно продувало.
Лида устала и попросила остановиться. Виктор хорошо понимал: сейчас останавливаться нельзя — их, разгоряченных, сразу же просквозит ветер. Он взглянул на девушку. Ее большие красивые глаза были полны мольбы. Пришлось остановиться. Виктор вынул из кармана аккуратно свернутый чистый носовой платок, развернул. Там лежали три кусочка сахара.
— Необходимо подкрепиться, — сказал он с улыбкой, подавая два кусочка Лиде, — и получше закутать шею, чтобы не простудиться.
Виктор заботливо замотал шарфом шею девушки. Словно завороженная, Лида смотрела на него и безропотно принимала его покровительство. Ей было приятно, что у нее есть такой внимательный, сильный и добрый друг. Она с нежностью заглянула ему в глаза. От этого взгляда сердце юноши трепетно заколотилось.
Вдруг где-то недалеко раздался паровозный гудок.
— Ну вот мы и у цели! — воскликнул Виктор.
Приободренные, они прибавили шаг и вскоре вышли на гористый берег. У самого подножья гор, заваленные снегом, тут и там виднелись лодки. Сквозь пелену метели сверкнули огоньки домов. Перешли железную дорогу. Вот и улица, протянувшаяся вдоль нее.
— Да это же Первомайский, — узнал Виктор.
— Значит, нам до дома километров двенадцать, — отозвалась Лида.
Домой вернулись уже глубокой ночью.
Стояли морозные дни. Виктор шел в школу. Миновав переезд, он заметил двух стариков, оживленно беседовавших и время от времени показывавших в сторону солнца. Яркий диск его по-зимнему низко висел над горизонтом, а по обе стороны светились красные столбы.
— К войне, — услышал Виктор голос одного из собеседников, — помню вот так же было перед первой империалистической. В тот год она и началась.
— Неужто и впрямь начнется?! — глухо произнес второй.
Виктор прошел мимо и оглянулся. Старики продолжали беседовать.
— Если начнется новая мировая, страх, что будет. Ведь техника-то какая!
— Да, — согласился собеседник, — упаси Бог. Сколько людей унесет, горя-то сколько будет.
Ускорив шаг, Виктор поспешил на уроки. А разговор двух стариков не выходил у него из головы. Конечно, красные столбы — не знамение, а вполне закономерное природное явление, но бывают же совпадения: война может начаться в самом деле, международная обстановка накаляется все больше и больше, а если начнется, придется воевать.
Он вошел в здание школы и увидел своего друга Анатолия. Тот со своими помощниками вывешивал очередной номер школьной стенной газеты. Когда друг освободился, Виктор подошел к нему, поздоровался и рассказал об услышанном. Анатолий слушал его внимательно.
— Похоже на то, что война будет. Почти всю Европу подмяли фашисты. И пока не нашлось силы, способной остановить распоясавшегося Гитлера. Видно, не миновать жестокой схватки и нам.
После уроков договорились всем классом пойти в кино. Демонстрировался вышедший недавно на экраны фильм "Любимая девушка", который всем понравился. Возбужденные расходились по домам. Спорили, шутили, смеялись. На душе было легко и радостно. Когда остановились у палисадника Лидиного дома, Виктор, долго молчавший, вдруг произнес:
— Лида, я рад нашей дружбе. Она такая приятная, чистая.
Лида посмотрела на него. И в этом взгляде была искренняя нежность:
— А ты веришь, Витя, в настоящую крепкую дружбу?
— Я верю, — немного помедлив, ответил Виктор, — настоящая дружба может быть и есть у настоящих людей. Вспомни Герцена и Огарева. Их большая дружба помогала жить им полноценной, интересной жизнью во имя большого дела.
— Ну это у больших людей, а как у простых?
— Я говорю обо всех.
— А что, по-твоему, самое важное в дружбе?
— Взаимопонимание и верность. А ты как думаешь?
— Я бы добавила к этому справедливость, бескорыстие, способность к самопожертвованию ради счастья друга и, конечно же, веру друг другу.
Виктор помолчал. Потом задумчиво произнес: