Поезд тронулся, набирая скорость.
"Шрам, наверное, с войны", — подумал Аникеев и снова стал смотреть в окно. Картины сменяли одна другую, но почему-то перед глазами вновь и вновь всплывали зеленый холм, земляной вал и куст черноклена. И вдруг из глубины памяти выплыли воспоминания. Да, такой же пейзаж был там, под Старой Руссой, у деревни Пенно. В этих местах он воевал, был тяжело ранен.
Аникеев перевел взгляд на полицейского. Тот тоже смотрел на него.
— Вы были на войне? — спросил капитан, остановив взгляд на шраме.
Полицейский несколько смутился, но быстро овладел собой и слегка улыбнулся.
— Был.
— На каком фронте?
— Ост фронт, группа армий "Норд".
Будто тень пробежала по лицу Аникеева, складками сошлись брови над переносицей. Именно против этой Группы армий "Север" стоял Северо-Западный фронт, в составе которого была его часть.
Собеседник заметил, как изменился в лице советский офицер.
Помолчали.
— А вы лично на каком участке воевали? — первым нарушил молчание Аникесв.
— Старая Русса, деревня Пенно.
— Что?! — невольно вырвалось из груди капитана.
— Деревня Пенно, под Старой Руссой, — повторил полицейский, недоумевая, что так взволновало его собеседника. Аникеев подавил волнение и с улыбкой произнес:
— Это я так, вспомнил кое-что.
Поезд шел быстро. Вагоны слегка подбрасывало на стыках. Каждый думал о своем. Перед глазами Аникеева встал ясный августовский день, оставивший в памяти отметину на всю жизнь.
...После мощной артиллерийской подготовки полк пошел в атаку и прорвал первую линию обороны противника. Артиллерия обстреливала вторую линию обороны. Батальон, в котором был Аникеев, наступал на сильно укрепленный опорный пункт гитлеровцев в районе деревни Пенно. Враг сопротивлялся яростно. Несколько дней непрерывных и упорных боев не принесли положительных результатов. Тяжелая артиллерия противника била по нашим позициям. Расчеты минометов один за другим выходили из строя. Наводчик миномета рядовой Аникеев вел непрерывный ответный огонь. Вдруг что-то обожгло его плечо. Рука онемела, будто отвалилась.
— Огонь! — услышал Аникеев команду лейтенанта и, превозмогая боль, произвел наводку, продолжил стрельбу.
Неожиданно артиллерийский огонь противника прекратился. Лишь слышны были редкие хлопки батальонных минометов, да кое-где разрывы мин. Неподалеку рванула одиночная мина. Аникеев осмотрелся. Метрах в семи от него в окопчике сидел лейтенант, несколько поодаль лежали убитые сержант и два солдата. Тут же валялся искореженный ствол миномета. Приподнявшись, он почувствовал, как левый рукав наполняется чем-то теплым, липким. Голова кружилась, тошнило...
Лейтенант перебрался в окоп Аникеева, разорвал на его левом плече рукав.
— Терпи, сибиряк, — произнес он и начал перетягивать плечо.
Из-за облаков выглянуло солнце, и наступившее маленькое затишье стало таким мирным, приятным. Аникеев смотрел на позиции противника. Он видел куст черноклена, его пурпурную листву на фоне голубого неба с большими пушистыми белыми, словно вата, облаками...
— Товарищ лейтенант, — обратился к нему сержант-разведчик, подбежавший к окопу, — противник начинает от...
Договорить он не успел. Мгновение назад наступившую тишину нарушил одиночный хлопок миномета на стороне противника, а в следующее мгновение разорвалась мина прямо у окопа лейтенанта. Аникеев, смотревший завороженно на куст черноклена, вдруг увидел яркое-яркое пламя, ощутил резкий удар и все...
Эта картина пронеслась в голове капитана, когда он услышал: "Старая Русса, деревня Пенно".
— Вы тоже ранены на фронте? — нарушил молчание полицейский, всматриваясь в лучистые морщины на левом виске офицера.
— Да, — отвлекаясь от мыслей, проговорил он и в свою очередь спросил:
— Скажите, вы хорошо помните бои под Старой Руссой?
— О, да, я там был ранен, потом попал в плен. Помню последний жестокий бой. Страшный обстрел. Огонь был настолько губительный, что обер-лейтенант приказал отходить. Я был минометчиком. В руках у меня была мина. Обер-лейтенант приказал: стреляй! Я опустил мину в ствол и бросился бежать. Отбежал на несколько метров, когда прогремел взрыв. Меня ранило в лицо и спину. Оказался в плену.
— Так это произошло под деревней Пенно? — спросил Аникеев и внимательно посмотрел на полицейского. — А не помните ли вы число, когда это было?
— Точно знаю, что это было 22 августа 1943 года.