Николай Иванович стоял, не в силах побороть волнение, открытка дрожала в его руках. Сын взял ее из рук отца, прочитал и бережно положил на место. А Николай Иванович задумался. Нахлынули воспоминания...
"Васильев Павел Дмитриевич... Васильев Павел Дмитриевич. Неужели это ты, мой командир взвода, лейтенант Васильев?!"
— Что с тобой, папа? — тихо спросил Алеша, увидев бледное лицо отца.
Николай Иванович не услышал вопроса, продолжал стоять отрешенно, весь уйдя в прошлое, туда, в войну.
— Павел Дмитриевич... — произнес он вслух.
— О чем ты, папа?
— Алеша, это письмо адресовано моему командиру.
Сын растерянно взглянул на отца.
— Понимаешь, какое дело, сын... В этом районе... Вон у леса деревня, видишь? Там шел жестокий бой. В том бою и погиб мой командир. Мы похоронили его в лощине под березой.
— Ты не ошибся, папа?
— Нет, Алеша. Пойдем.
Они пошли через поле к деревне. Николай Иванович часто останавливался, осматривался, шел дальше. У края леса долго смотрел сначала в одну сторону, потом в другую и вдруг резко повернул вправо, пошел быстро, теперь уже не останавливаясь.
Перед Николаем Ивановичем и Алешей, разделяя поле на две половины, лежала лощина. Пройдя по ее краю метров двести, Николай Иванович остановился у старой разлапистой березы.
— Кажется, здесь. Тогда деревце было молодым и стройным. Да, да, здесь, — сказал бывший солдат уже уверенно... Многое изменило время, сынок. Но командира мы похоронили здесь. Вон там, за лесом, стоял наш взвод. Мы обстреливали фашистов из минометов. Вражеские позиции были за перелеском.
Николай Иванович вновь посмотрел на старую березу, опустился на землю, привалился к ней спиной, склонил голову. И сын узнал о давнем бое.
...Утро в тот день выдалось яркое, по-весеннему свежее. Солнце было уже высоко, когда возобновился обстрел наших позиций немцами. На этот раз он был еще более мощным, чем раньше. Командир взвода корректировал огонь, стараясь подавить пулеметные точки врага.
Вдруг мощный взрыв взметнул груды земли прямо у наблюдательного пункта и завалил траншею. Высвободившись из-под земли, Петров увидел командира взвода. Тот лежал ничком, полузаваленный землей. Кто-то крикнул: "Лейтенанта убило! Петров, Гусев и сержант Егоров бросились к командиру, разбросали завалившую его землю. Он тяжело, прерывисто дышал, правой рукой сжимал автомат, левой — полевую сумку. Осколок пробил грудь лейтенанта и вышел через спину. Его отнесли в менее опасное место, положили на траву в лощине. Командир взвода открыл глаза, обвел всех внимательным взглядом.
— Василий Иванович, — обратился он с трудом к сержанту, — наблюдательный пункт перенесите правее к холму, наш хорошо пристрелян...
Командир говорил и заметно бледнел.
— Полевую сумку передайте в штаб батальона. В ней документы... Не вешай голову, земляк, — попытался улыбнуться лейтенант Петрову. — Возьми мой автомат и ремень на память... Отнесите меня в медсанбат.
Соорудив носилки из плащ-палаток, бойцы двинулись в путь. Прошли с полкилометра, когда лейтенант попросил остановиться.
— Дальше не пойдем.
Все недоуменно взглянули на лейтенанта.
— Мой последний приказ: у этой березки ройте могилу.
Бойцы попытались возразить, убедить командира, что рана не так уж страшна, но, увидев, как гримаса боли прошла по его лицу, замолчали.
— Рановато, конечно, умирать в двадцать шесть, не успел я свести счеты с Гитлером. Но, видимо, не суждено... Вы отомстите... Я твердо верю: мы победим...
Говорил он с трудом, задыхался.
— Прошу вас... В могилу меня положите лицом на запад, чтобы видел, как пойдете в наступление.
Это были последние его слова.
Петров стоял, прижимая к груди автомат командира, с трудом сдерживал рыдания. Ведь только час назад они вместе курили, беседовали. Лейтенант спрашивал о доме, о близких... И вот его уже нет.
Вырыта могила. Приготовлен столбик, написаны химическим карандашом слова. Тело завернуто в плащ-палатку и лишь незакрыто еще лицо.
— Наш командир любил Родину и отдал за нее свою жизнь, — заговорил сержант Егоров. — Фашисты терзают, оскверняют наше отечество. Мы выполним завещание лейтенанта и будем идти на запад до тех пор, пока не поставим победную точку в Берлине... Нет больше лейтенанта Васильева, нашего друга и командира. Жена и дети не дождутся теперь его никогда. За слезы их, за горе наших людей отомстим!