Незаметно подкралась старость и наступил день, когда пришлось расстаться с детьми и коллегами, с этой уютной, ставшей родной школой. Уходила Татьяна Николаевна на так называемый заслуженный отдых. В прошлые времена это грустное событие обставлялось торжественно, пенсионеру вручали памятные сувениры, почетные грамоты, его благодарили за кропотливый, нелегкий учительский труд, высказывали много добрых пожеланий, просили не забывать свою школу. Но так было раньше. А теперь... Ни директор, ни местком профсоюза ничем не выразили никакого внимания этому немаловажному в жизни человека событию.
С подступившим к горлу комком вышла Татьяна Николаевна из школы, и слезы покатились из ее глаз. Погруженная в свои мысли, она не заметила, как пришла домой, машинально разделась, прошла на кухню, села на стул и в бессилии опустила голову. "...Ну почему же люди стали такими черствыми, безразличными? Чем я заслужила такую благодарность?" Вспомнилась далекая юность, суровые годы войны, изнурительные работы на строительстве оборонительных сооружений на подступах к Москве. Какой энтузиазм был у каждого в то трудное, грозное для страны время, каждый бескорыстно отдавал свои силы, чтобы защитить ее. И хотя всем было тяжело, люди были внимательны друг к другу, помогали друг другу, выручали из беды или опасности. Каждый знал, что делает полезное для Родины дело, работал честно, добросовестно.
Враг был отброшен от столицы. Потом была учеба. Окончилась война. В сорок восьмом молодая учительница пришла работать в школу. Сразу почувствовала себя в своей стихии. Сердце радостно трепетало от общения с детьми, их родителями, коллегами по работе. Сколько их, учеников, прошло через ее доброе сердце, скольким отдала она свою любовь и знания.
Татьяна Николаевна вспомнила выпускные вечера; торжества, проходившие в школе; благодарные слова учеников и высокие оценки руководством школы ее педагогического труда.
И вновь учащ енно забилось сердце. Все изменилось, появилась черствость в отношениях между людьми. Так называемые демократические преобразования породили вседозволенность и безответственность, чванство и бюрократизм. И как бы в подтверждение этого вспомнилась дата 75-летнего юбилея в канун ухода на пенсию. Радостная и возбужденная пришла она на работу, скромно ожидала поздравлений, но... Ожидания оказались напрасными — никто не вспомнил о ее юбилее. И она, огорченная, вернулась с работы в свою одинокую квартиру, глотая горькие слезы.
О юбилее Татьяны Николаевны директор школы вспомнил только через месяц и, смущенно извиняясь, вручил ей 130 рублей. "Да разве в деньгах дело, — с грустью подумала учительница, — черствость поражает души, а это страшно. К чему это приведет?!"
КОГДА УТРАЧЕНО ПОЧТЕНИЕ
Она шла, едва переступая по обледенелой, занесенной снегом улице, сгорбленная, худенькая. В одной руке у нее была обычная хозяйственная сумка-коляска. Холодный ветер гнал поземку, выбивал слезы из почти невидящих глаз. Сколько ужасов видели эти глаза! Сколько горьких слез пролили они за девяносто один год жизни!
Боясь упасть, она останавливалась, переодевала единственную варежку на озябшую руку и продолжала путь. Сердце проходившей мимо нее Нины Ивановны не выдержало и, несмотря на то, что женщина спешила с работы к семье, она подошла к старушке, предложила помощь... От неожиданности та вздрогнула, потом улыбнулась и поблагодарила. Они пошли вместе. Познакомились. Старушку звали Марией Ивановной, она живет со своей сорокадевятилетней дочерью Галиной и двумя внуками. Квартиру из двух комнат получила Мария Ивановна от предприятия, на котором проработала всю трудовую жизнь. А сейчас, когда силы ее на исходе, единственная дочь не хочет за ней ухаживать и даже... бьет ее.
Женщины дошли до дома Марии Ивановны, вошли в квартиру. Невольно бросились в глаза беспорядок, грязные задымленные стены, вскрытый во многих местах паркет, на столе — горы немытой посуды. За столом сидела женщина с небрежной прической и недоброжелательно смотрела на вошедших. Нина Ивановна, близко к сердцу принявшая непочтительное отношение дочери к своей матери, высказала ей свое недоумение.
— Кто ты такая?! — резко ответила дочь. — И какое имеешь право читать мне мораль?!
Мария Ивановна засуетилась, испытывая неудобство от этой перебранки, со слезами на глазах поблагодарила добрую женщину за помощь. А когда Нина Ивановна закрыла за собой дверь, услышала истерический вопль Галины.
Нина Ивановна вышла на улицу, Ветер бил в лицо колкими снежинками. А она шла и думала: "Боже мой, как можно допустить издевательство над старым человеком, тем более над матерью, которая не только дала тебе жизнь, но и вспоила, и вскормила и выучила".