— Вообще — нет, — озадачился я. — А что случилось?
— Василиски, лядь! Затрахали твари! И не взорвёшь сволочей — крепи повредим!
— Стопэ! — прервал я вопли коротышки. — А теперь медленно и два ра… нет, одного раза хватит. Но по делу — что за василиски? Не встречался, — признался я.
— Твари подземные.
— Метазвери? — уточнил я.
— Они самые. Лезут, сволочи! Работать невозможно, яды не берут, половину шахт… не твоё дело, — опомнился гном. — В общем, ждали мага людского, но справишься — не обидим!
— Меня хрен обидишь, я сам обидеть могу, — уточнил я. — И ни хрена это, Ньялк, не «подробно». Что за…
— Не тут же! Берёшься?
— Выслушать — берусь, — оскалился я, на что гнум почти незаметно досадливо пошевелил бородой.
Это у нас выходит, что расшифровали сигнатуру от сканера ворот. Послушали беседу и прислали переговорщика. Проблема, видно, есть, а тварь, точнее, твари вполне могут быть иммунны к доступному гномам.
Но это выходит… у них вообще прочих металюдей нет. Гномы-видисты? В принципе — и так может быть. Посмотрим, заключил я.
— Садись. Поговорим, — буркнул гнум, вскакивая на свой самокат, кивая на дощечку за собой.
— Вставай уж тогда, — уточнил я.
И забрался за гномом, охватив парой выпущенных из штанин тросов дощечку. Чтоб не навернуться, а то лапать рунного рисовальщика, обляпанного нарисованным… ну не особо я местным верю и не слишком они мне нравятся для такого.
Покатил борода к виднеющемуся… ну фасаду, иначе не скажешь. Такая, полухолм, полугора, а к дороге выходит этакая стрельчато-готишная фасадина, метров пятнадцати высотой, тридцати шириной. Встроенная в гору, её продолжение, по сути.
И рунная щебёнка была даже в полисаднике между горой стеной насыпана. Так-то чувствовалось, но думал, может, какое специальное гнумское колдунство. Но нет — извели всю нечисть на корню, вообще. Ну и хрен нааграрствуют по теперешним временам. Нахрена — непонятно, кроме оголтелого расизма, в голову ничего не приходит. Но меня, несмотря на охреневших стражей, вроде как впускают и договариваться собираются.
И не складывается так: или оголтелые расисты, тогда хрен меня бы пустили, а сразу бы послали, а то и стреляли бы. А если расисты вменяемые — то хоть укроп бы сажали, блин! И полевого-лугового какого, хоть одного бы терпели, факт.
Хотя — посмотрим. Кстати, морда бородатая явно хотела поглумиться — несколько раз я отмечал, как наезжал на камни. Вроде случайно, но старого байкера не проведёшь — именно специально.
А на особо крупном булдыгане аж обернулся недоумённо, моего грохота и удаляющихся матюгов не услышав. Увидел улыбчивую рожу, я даже лапой ему помахал, мордой своей скис.
И больше диверсий не учинял. Хотя я так и не понял — он простая и правильная сволочь-идеалист, или всё-таки сволочь нетолерантная.
Подъехали к фасаду, причём ворот в нём как таковых не было. Как я понял, оглядевшись, была куча стрельчатых проходов. Которые ТОЖЕ были воротами. То есть, этакая чешуя из нескольких подъёмных и опускающихся блоков. Сомкнутые — чешуя ворот. Одна створка — узкие высокие проходы. А что вторая и третья открывали — непонятно.
Но так, фактурно. Насколько оправданно — чёрт знает, но интересно и превращает фасад в подобие часового механизма.
Гнум притормозил, самокат свой откинул, потопал, рукой меня поманив внутрь. И опять я не понял — на кой. Можно было и у ворот поговорить. Потому что ввалились мы в какую-то комнатушку метрах в пяти от входа, откуда мой провожатый из-за простого стола с табуретами троицу каких-то гномов кышнул.
Ухватил кружку каменную со стола, провёл санитарно-гигиеническую обработку, в виде тряски дном к верху над полом. Плеснул в неё пива из бочонка, на том же столе стоящем, и требовательно протянул мне.
— Пей!
— Сам пей, тогда и я, — отрезал я.
— Думаешь яд?! — надулся гном.
— Думаю, раз уж хочешь хлеб преломить, то и брезговать трапезой с гостем… неправильно, — оскалился я.
— Знающие все, — посетовал борода, плеская себе пива, стукнулся кружкой и вылакал её. — Доволен?
— С чего бы? — удивился я. — Какой-то… гном, меня налюбить уже три раза пытался. На пустом месте, ни зла не желал, не надо мне ничего от него.
— Не налюбить… ладно, проехали, — милостиво махнул рукой борода. — В общем, слушай.
И выходила у местных нетолерантных сволочных гнумов, возможно — даже свинотрахов, такая ситуёвина.
Всё производство у них на антраците. Древесину везти долго, дорого и нечем особо.
Леса нехрен вырубать, тогда и дрова будут, мысленно отметил я, но промолчал. Их дело.