Но «абсолютного покоя» не бывает. А воздействие такое… физически-небывальское, мы чуть мозги с Зелёнкой не сломали, пытаясь понять «как». И то не до конца поняли, она из сетки какие-то примерно подходящие теории надыбала, да.
И доска, блин — витальная подушка! То есть, этот агрегат был на небывальском, точнее жизненном аналоге магнитной подушки!
— Не нравится мне, что тип с такими технологиями, которых вроде и нет толком ни у кого? — уточняюще взглянул я на Ленку.
— Нет. Массово — точно нет. В нашем регионе, — уточнила она.
— Да. Так вот, занимается вредительством… ну относительно мелким. Хотя и крупным, по большому счёту. И вылез непонятно откуда…
— А нам разбираться надо? Нет, Кащей, я не настаиваю…
— Ну, вообще — не особо надо. Трофеи только приберём.
— Хочу доску!
— Тебе пистолет этот…
— Хочу доску. Ну пожалуйста!
— Блин, Лен… ну мне она вообще-то не сильно нужна, — прикинул я. — Если б там летала — ещё куда не шло. Но опасно, блин!
— Папа Кащей, хочу доску-у-у! — заныла ехидная зелёнка.
— Охренительно смешно, — кисло оценил я. — Лен, в принципе — тебе, логично. Но чтоб тренировалась…
— Кащей, я же не дура, — показала мне язык зелёнка. — И как этот… гробанулся видела. Я, наверное, даже поле к ней прикручу. И радар сетевой, с системой безопасности, — погрузилась Ленка в расчёты со счастливой улыбкой.
Ну, пусть будет, махнул я лапой. В принципе, снайперу — охренительно удобно. Бесшумная смена позиций, тут «отталкивающийся витал» — хрен эту доску в лесу даже остроухие учуят. Полезно, да.
И стал дожидаться заказчика. Поглядывая на Ленку и лениво прикидывая — а кто он? Ну в плане старейшина-тарвокур, Стёпка, или некое коллективное остроухое общее благо? Впрочем — пофиг, рассчитаться обещали. И интересно вышло, факт. И полезно.
19. Побережная вредность
Вскоре появился Степан, а чуть позже — ещё какие-то эльфы, незнакомые. Как я понял, «дежурство у древесных» было этаким переходящим флагом окрестных ельфячьих поселений, и Стёпка появился специально прихваченным древесным из-за нас.
Древесные же даже не мелькали, что и неудивительно: подъём на рассвете с их образом жизни — антинаучная фантастика. Или особо мазохистсткий способ самоубийства, а до такой степени дурь на древесных не действовала.
Правда, перед рассветом мы с Ленкой провели небольшой мозговой штурм. На тему, показывать ли трофеи нашим нанимателям или нет? Ну отнять не отнимут, точнее, я не отдам, хоть они и дерись. Но возможный негатив проглядывается.
С другой стороны — этот гад гадил-то вполне серьёзно, подвергая потенциальной опасности довольно много народу. И как бы этому народу о гаде знать положено.
В итоге, обдумав, решили мы с Ленкой сделать наполшишечки. Доску показываем, даже про аэробордовость скажем. И стреляло просто покажем, а рассказывать не будем.
Половинчатое, конечно, решение. Но, например, те же грибные могут гада узнать: не дали ему, например, и пинками из Воздушного прогнали, вот и гадят. И узнают… если вспомнят, да.
Но наполшишечки, куда деваться.
— Приветствую, Кащей, Зелёнка, — кивнул Стёпка, подходя. — Судя по телу — вредительство?
— Оно самое, — кивнул я. — Степан, вы этих, старейшин как-то позвать можете?
— А то у меня с древесными связь установить не выходит, — надулась Ленка.
— Естественно, не выходит, — выдал ельф. — Они же, извиняюсь, обдолбанные постоянно! А то что не валяются лежмя — особенность организма. Вот и не фиксируются толком в эфирной сети, — развёл лапами он.
— Не знала, благодарю, — кивнула Зелёнка ушастому.
— Не за что. Позвать… попробую, — решил Стёпка и напыжился, фоня небывальщиной.
Как по мне — этими потоками можно было пол Воздушного к нам телепортировать. Но результат был гораздо скромнее: через пять минут откуда-то из недр домов выбралась позёвывающая парочка.
— Мир, братья, сестра-а-ах, — зевал парень, тыча двумя пальцами в свою пасть. — Ка-а-ах-ово лешего в такую рань-то? — обиженно уставился он на нас.
— Мы так, как вы, жечь не мож-е-е-ехм, — вторила ему девица. — Маленькие мы и слабенькие, ыы-ы-ых, — зевнула она на зависть средней акуле.
— Отравитель, — потыкал я в мёртвый труп.
— Угу, — покивали старешины. — А убивать — нехорошо! — выдал странную фантазию старейшина.