— Ну, в общем, смысл, наверное, есть. И приятно, спасибо, — отметил я. — Но Лен, мы скоро за Славиком с Хельгой заедем. И я вот, честно говоря, точу зуб на доску. А лучше — ховербайк, — раскатал я тросы и губищщи. — Да и не мучался я особо, — признал я.
— Ховербайк — это круто, — одобрила Зелёнка. — А вот ты, может, и не мучился, а вот я — да, — закатив глазки потыкала зелёнка в место тросов, в котором у меня, в проекции, должна быть важная зелёнкоугодная деталь.
— Ну… недолго тебе мучиться, — посулил я.
— Это хорошо, — покивала Ленка. — Но яиц нет. Совсем, Кащей.
— Это ты про какие? — изящно пошутил я, но сплетать названное пока не стал — всему своё время. — Но вообще — странно. Логово, как-никак. И они только в болоте, — признал я.
— Вот да. И в округе — тоже нет. А они не живородящие!
— Может, недавно… хотя да, они тут не меньше полугода.
— Год, Кащей. И кстати, Даша говорит, что раньше тут спокойно ходили, кикиморы тут были. А появились сразу.
— Из небывальщины, глисты какие-то или змеи. Или ящерицы метаозверели, — пожал я плечами. — И цикл их этого, яйцекладения мы не знаем. Может, лет десять? Или вообще стерильные вывались из небывальщины.
— Не стерильные, да и не бывает таких. Все метазвери способны к размножению. Нечисть — не всегда, но это именно метазвери. Но цикл да, согласна, может быть несколько лет. Но странно. И второй момент. Ты ничего не чуешь?
— Ммм… Погоди, манок сильнее небывальщину колеблет, — дошло до меня. — И странный он какой-то… И как я не заметил-то? — почесал я затылок тросом.
— А он очень медленно силу воздействия наращивает. Я тоже только по цифрам заметила, случайно. И Кащей, чем больше мы убивали — тем сильнее…
— Понял, — бросил я и бросился к месту, где манок.
Точнее — в центр каши и стал в этой каше из мха шарить тросами. Потому как манок мог быть только там. Да и нихера это был не манок! нарастание воздействия выдавало… ну что-то типа ритуала, локального, сложного. А отсутствие яиц… В общем, похоже, это был не манок, а источник снепперов.
Нащупал, вытащил из трясины полуметровую бесформенную пакость. Ни мата на ней, ничего. Блямба металлическая, бесформенная. Лёгкая, кстати, фонит небывальщиной. Ленка её небывальщиной почистила — не окислилась, хотя по весу то ли сплав какой, то ли лёгкий металл люминь.
— Странная фигня, — констатировал я. — Она призывает или перемещает?
— Не знаю ещё, чародейство набирает силу.
— Разломать? — примерился я.
— Нет, не надо, Кащей. Она мягкая?
— Ну да, — демонстративно поцарапал я блямбу.
— Отлично, нарисуй вот такую цепочку, — покраснела Зелёнка, отсылая мне на визор картинку.
А я, корябая цепочки, думал. Зелёнка у меня — девочка без комплексов. У меня побольше, прямо скажем, я часто ей не отказываю, потому что… ну люблю, да. Но это ладно. Но вот ЧТО такое в гоблинских матюгах есть, что она чуть ли не каждый раз краснеет?
Интересно? Ну-у-у… наполшишечки, а то и на четверть, заключил я. Захочет — расскажет. Ещё как бы пробовать не пришлось, если любопытствовать буду, так что а ну его нафиг, да.
Нацарапал, Ленка капельку крови уронила, и блямба… обезэфирела. Похоже на часть техномагии.
— Часа четыре работать будет. Только чтоб исследовать нужен Трак и Трифон. И… ухи-хи-хи, — вдруг захихикала Ленка, чуть не упав с доски и размахивая ногами. — Ой, не могу, хи-хи-хи! — заливалась она.
— Эта… а что такое-то? — задумался я.
Вроде вот прям такого смешного ничего и не было. Нет, ну жизнь у нас — цирк с Кащеями и Зелёнками. И сказка, да. Когда для взрослых, когда страшная. Но вроде ничего такого и не было.
— Да, хихи… Кащей, мы зачем сюда пришли?
— Э-э-э… гыгы, — ражанул я. — Посмотреть, что тут творится.
— Посмотрели, — с важно-надутыми видом оглядела Зелёнка ящурно-болотное поёбище.
— Ну… да, посмотрели, — хмыкнул я.
— Ладно, Даша вроде денежку подготовила. И не возражает, если мы фигню заберём — у них магов нет.
— Ну а откуда быть, если только гномы, кроме них, — логично отметил я. — И скока, кстати? — уточнил я.
— Три сотни сейчас. И пару сотен передаст, когда узнаем про эту фигню. Я думаю, с торговцем передадим, они тут нечасто бывают, но ходят от Стального. Или вернёмся сразу?
— Не бедствуем, — прикинул я. — Так что не критично, а ты хорошо придумала.