— В весёлом городе? — уточнила Ленка, на что я кивнул. — Да, мне как-то тоже. В Берово?
— Давай в магазинчиках не из весёлого посмотрим, может, будет что интересное. И топик тебе надо компенсировать. Кикиморам на поругание отданный.
— Я — за, — довольно замотала ушами Зелёнка.
Кто бы сомневался, про себя отметил я. По магазинам — и не сходить? Да не бывает такого, хех.
Но вообще — неинтересно в этом весёлом. Скучно скорее, в общем — понятно что тут «теневики» округи собрались, не в смысле воротил, а именно людей. Комфортно, клиенты за их услагами сами приходят. Не совсем бандиты, но наполшишечки — вполне. Бандиты совсем — не в городе нанимателей ждут, а бандитствуют в поте лица. Свойство у них такое, специальное, мудро подметил я.
В общем, допили мы с Зелёнкой пиво, да и попёрлись из весёлого. На руки не далась, полетела на доске, что и неплохо.
И стали мы объезжать «чистые» торговые дома. Блин, там была лавка грибных… ну, древесных ельфов, гыг. И чем торговали — понятно. Но с парой дивьих на входе, шильдой о «гарантии безопасности посетителей», хех.
Но в общем — просто магазины, скорее лавки. Ленка барахла немного (на удивление немного, но призналась, что не барахольщица и, по факту, так и выходило) прикупила. Гораздо больше мы оставили на материалы, причём вдвоём. Я металлов прикупил, для стрелок, тренировки, да и вообще не лишний. А Ленка в нескольких лавочках всякое колдунское. Причём одна из лавочек — гоблинская. С шаманством «условно-нормальным», без резни и прочей веселухи.
И вот как-то особой шлюховатости за гоблиншей-продавщицей я не углядел. Пошушукалась с Зелёнкой, похихикали. Какие-то перья, небывальщиной фонящие, Ленке припёрла (домики духов, как оттекстила мне на визор подруга).
Ну, в общем — местные дурачьё и свинотрахи, окончательно поставил диагноз я.
И вот, едем мы к Траку, без особого сожаления покидая Быстрый. Я так и не мог сформулировать, что сам от этого городишки ожидал, но от этих ожиданий он меня прекрасно излечил. И Ленка к отъезду с оптимизмом относилась, факт.
А у Трака — натуральный табор. Ну, не совсем, конечно, так: не табор, а караван, на десяток кибиток. Не у Трака, а на обочине, метрах в ста.
Ну стоит, в паре километров от Быстрого, так что почти уверен — к нам. Я даже байк остановил не доезжая и к Зелёнке обратился:
— Это у нас кто? — потыкал я в припаркованные телеги.
Кстати, уже с места стоянки было видно, что все, кроме одной, кибитки были запряжены лосями.
Эти метазвери были аналогом единорогов, но выгодно отличались от последних размером и боевитым нравом. Ну и рогов побольше, да.
При этом, невыгодно отличались несъедобностью: жёское и не слишком вкусное мясо можно есть только с голодухи. И так же проигрывали в плане разведения — в неволевроде не плодились, отлавливались звероловами из каких-то малых народностей. Последние бродили по окрестным лесам, и лоси были их основным бартером с «цивилами» поселений.
А вот кибитка с единорогами была подозрительно знакома. Только начал я вспоминать, как Зелёнка озвучила:
— Гномы, тридцать один. И наш знакомый, Вася.
— Художник-порнограф? — хмыкнул я.
— Угу, — кивнула Ленка.
— Так, ну спрашивать, что им из под нас понадобилось — я у тебя не буду, — мудро решил я. — Подъедем.
Подъехали, и к нам подвалила парочка из хмурого гнума и Васи. Впрочем, гнум был хмур, как и прочие окружающие гнумы — морды лиц у десятка коротышек вне кибиток были похоронными. Вася был как обычно, когда не показывал свои сношательные картины, то есть кланялся, глазки пучил и лапки складывал.
— Здравствуйте, Ваше Бессмертие, здравствуйте, Елена, — мелко закланялся он.
— В моём случае — сомнительное пожелание, — хмыкнул я. — Но в общем — тебе тоже не шибко смертельных хворей.
— Привет, — помахала Ленка рукой.
— Что надо, кто такие? — уставился я уже на хмурого гнума.
— Семёныч я, Олег Семёныч, — хмуро, но с некоторой надеждой буркнул он. — Вожу караваны от Самоцветного к Стальному, — аж подбоченился он. — Этот мазила трындит, — тыкнул он в изображающего поражение в самый эстетизм Васю, — что вы охеренно с нечистью и нежитью справляетесь?
— Зелёнка, Кащей, — представил я нас. — Не знаю, трындит или не трындит. Тебе Семёныч виднее, — задумчиво протянул я.
— Э-э-э… ы-ы-ы… — испытал некоторые затруднения гнум. — Вот хрень-то! — пожаловался он. — Поможете?! Не обидим! В разумных пределах!
Я аж заслушался и залюбовался — этот комод на ножках тремя фразами, в секунду умудрился изобразить: сиротинушку, человека с серьёзными проблемами и, наконец, склочного жадного коротышку.