Американское соединение должно было показаться на горизонте с минуты на минуту. В 11:32 командир разведчика №5 с «Тикумы», что уже больше часа ухитрялся прятаться в облаках как от радаров, так и от истребителей боевого охранения американского 17-го оперативного соединения (как до этого ещё большее время ухитрялся прятаться и передавать координаты пресловутый разведчик №4 c тяжёлого крейсера «Тонэ», который объявили чуть не главной причиной поражения) передал ударной группе сообщение «принимайте наведение по радио» и начал работать радиомаяком. И примерно в это же время командир эскорта заметил далеко внизу, над самой водой, шесть синих самолётов с белыми звёздами на плоскостях. Они летели тем же курсом и явно возвращались на свой авианосец.
И капитан-лейтенант Сигемацу не придумал ничего лучше, кроме как обратиться к командиру ударной группы с просьбой разрешить его истребителям «ненадолго отлучиться» дабы немножко отомстить за горящие авианосцы. Ну и заодно пополнить свои боевые счета. А капитан-лейтенант Кобаяси, командир тех самых двух третей оставшихся ударных машин Первого Мобильного соединения, от которых сейчас во многом зависел исход грандиозного сражения, не придумал ничего умней, кроме как данную эскападу разрешить. Хотя речь шла о самолётах, не представляющих никакой угрозы ни его бомбардировщикам, ни японским кораблям.
Правда, лично у меня есть серьёзные сомнения, что дело обстояло именно так. Мне почему-то кажется, что «разрешение» погибшего командира эскадрильи пикировщиков было придумано задним числом, а на самом деле командир истребителей эскорта в лучшем случае лишь поставил в известность о своих намерениях командира эскортируемого подразделения, а затем поступил так же, как привык действовать в небе над Китаем. Где, ввиду отсутствия серьёзного противодействия противника, и возникла практика кансэцу энго , или «непрямого эскорта», когда японские истребители считали своей главной задачей не прикрывать эскортируемые бомбардировщики, а без затей валить всё, что летает в пределах видимости, вне зависимости от степени их угрозы основной задаче.
Вооружение пикирующего бомбардировщика «Дуглас» SBD-3 «Донтлесс» состояло из двух курсовых 12,7-мм пулемётов, и турельного спаренного 7,62-мм у стрелка-радиста.
Шестёрка «Зеро» спикировала на американские «торпедоносцы», которые внезапно оказались шестью пикировщиками SBD-3 «Донтлесс» с «Энтерпрайза». Казалось бы, невелика разница, однако, кроме более прочной конструкции, эти самолёты были и вооружены несколько серьёзней «Девастейторов». А ещё они летели уже без бомб, налегке. В результате, ожидаемой «охоты на сидячих уток» не получилось – сомкнувшие строй бомбардировщики встречали атакующие «Зеро» из дюжины стволов спаренных турельных 7,62-мм пулемётов стрелков-радистов и при любой возможности провожали их из того же количества стволов уже 12,7-мм синхронных «Браунингов».
К тому моменту, когда до капитан-лейтенанта Сигемацу окончательно дошло, что «что-то пошло не так», все шесть «Донтлессов» хоть и получили попадания, но продолжали лететь, держать строй и отстреливаться, в то время как два «Зеро» получили такие повреждения, что ни о каком продолжении выполнения ими боевой задачи речи уже не шло, и их пришлось отправить обратно на авианосец. Причём если один из этих истребителей дотянул до «Хирю» и смог на него сесть, окончательно разбив при этом самолёт, то второй даже не стал пытаться и сел на воду поблизости от первого попавшегося эсминца внешнего охранения соединения.
Однако это было не самой главной проблемой – как показала группа Джона Тача, даже четыре истребителя могут серьёзно осложнить жизнь воздушному охранению вражеского соединения – но теперь оставшейся четвёрке надо было опять набирирать 3000 метров высоты, плюс догонять летевшие всё это время на крейсерской скорости 300 км/ч «Вэлы». С учётом скорости и скороподъёмности «Зеро», им на это требовались не более десяти минут. Но оказалось, что этих минут у них в запасе уже не было.