По окончании сражения командир 10-й истребительной первым делом отправил благодарность лично Тачу, а значительную часть своего рапорта о действиях своей эскадрильи посвятил описанию этого «абсолютно безотказного при правильном исполнении» приёма, позволявшего сорвать атаки превосходящих сил истребителей противника и обеспечить отличные позиции для ответного огня. Желая подчеркнуть, кто являлся автором этой идеи, Флэтли в своём рапорте впервые назвал этот манёвр «Thach weave» – «Плетёнка Тача».
Принятие и восторженное одобрение «плетёнки Тача» таким признанным специалистом по тактике истребительной авиации, как капитан 3-го ранга Флэтли помогло заложить основу для его быстрого внедрения в последующие месяцы. Да и сам автор идеи в конце 1942 и начале 1943 года не только учил будущих пилотов стрелять, но и активно участвовал в создании серии учебных фильмов и брошюр, предельно наглядно представлявших тактические приёмы воздушного боя, включая манёвр своего имени. Так что совместными усилиями они распространили эти новые приёмы уже по всем истребительным подразделениям ВМС и Корпуса морской пехоты. Что позволило сохранить много как самолётов, так и жизней. А заодно и перемолоть на несовершенных «Уайлдкэтах» цвет японской кадровой авиации в воздушной мясорубке, развернувшейся на юге Тихого океана.
Завершающий этап «плетёнки Тача» в учебном фильме ВМС США «Наступательная тактика против вражеских истребителей». Автор сценария и закадровый голос – Джон Тач. 1943 год.
Но на дворе уже был 1943 год, в строй входили новые авианосцы, уже не только маленькие эскортные, но и эскадренные типа «Эссекс» плюс лёгкие типа «Индепенденс», заменявшие корабли, потерянные в самый тяжёлый первый год войны. И они комплектовались уже новыми палубными истребителями «Грумман» F6F «Хеллкэт». Хотя их первое боевое применение состоялось лишь в конце августа 1943 года, а первое массированное – в ноябре, в ходе штурма атолла Тарава. Ещё раньше истребительные части морской пехоты начали получать истребители «Воут» F4U «Корсар», что из-за «детских болезней» не могли пока работать с палуб авианосцев.
Это были те самые машины, о которых писал Джон Тач в своём рапорте о бое над Первым мобильным соединением: «Если мы предполагаем сохранить наши авианосцы на плаву, то мы должны предоставить [нашим пилотам] истребитель, превосходящий японский «Зеро» если не по манёвренности, то, как минимум, по скороподъёмности и скорости» . «Хеллкэты» и «Корсары» этим пожеланиям полностью отвечали, так что тактические приёмы, разработанные для машин, значительно уступавших противнику именно в скорости и скороподъёмности, начали терять актуальность. А вскоре наступила окончательная деградация качества лётного состава японской авиации, так что «плетёнка Тача» постепенно вышла из употребления. Как оказалось, до поры до времени, до появления нового противника…
Командир 38-го оперативного соединения вице-адмирал Джон МакКейн и начальник оперативного отдела его штаба капитан 2-го ранга Джон Тач. Конец 1944 года.
А капитан уже 2-го ранга Джон Тач в 1944 году вернулся на палубу авианосца – это был опять «Лексингтон», но уже новый, типа «Эссекс» – но теперь в качестве начальника оперативного отдела штаба главной авианосной ударной силы Тихоокеанского флота США, 38/58-го оперативного соединения. И на этой должности сделал ещё один заметный вклад уже не в тактику, а в оперативное искусство. Под его руководством была разработано «Большое синее одеяло» – комплексная система противодействия японским камикадзе. Окончание войны он встретил капитаном 1-го ранга на палубе линкора «Миссури», где происходило подписание капитуляции Японской империи. Но это, как говорится, «уже совсем другая история».
Эпилог
Много лет спустя, в 1974 году полный адмирал в отставке Джон Тач решил повеселить тогда ещё начинающего исследователя американской морской авиации Джона Ландстрома неким, по его мнению, курьёзом. Он показал ему письмо, полученное от командира эскадрильи истребителей-бомбардировщиков F-4 «Фантом II», воевавшего во Вьетнаме.
В этом письме офицер рассказывал, что самостоятельно придумал и опробовал в бою тактический приём, позволяющий успешно противодействовать более манёвренным истребителям советского производства. А также о том, что очень гордился своим вкладом в тактику воздушного боя и даже подал по команде соответствующий рапорт. Но затем кто-то из командования, воевавший ещё во Вторую Мировую, просвятил его, что на самом деле его «инновация» – это не более, чем старая добрая «плетёнка Тача». На случай, если эта история дойдёт до самого Тача, молодой офицер просил адмирала не считать его плагиатором, приписывающим себе чужие идеи, поскольку он и в самом деле не знал, что «изобрёл велосипед».