— Вот пиво попробую, там и посмотрим, — резонно ответил я, снимая пробу.
Пиво неплохое, так что кивнул я и принялся байки нести. Врать напрямую мне… не стоило. Я сам по себе фактор “под надзором небывальщины”, в силу своей природы. Но байки или недоговорки — вполне допустимы.
И протрындел я минут сорок. К стойке подтянулся народ, кружка “от заведения” заменилась, как опустела, кружкой “от вон того типа”. Кружка от типа, кстати, отстоя пены и долива дождалась.
Но я тут не пиво хлебать пришёл, так что ополовинив кружку (для достоверности — “пересохшее горло”, да и неплохое), запросил я информацию по городу.
Мол, я тут ненадолго, бродяга я был в душе, а теперь и по жизни. Ну и самому интересно, да и собеседникам будущим.
— Кхм, — прокашлялся гном-бармен. — Ну слушай…
И рассказал этот гном довольно интересную историю, поддержанный выкриками и дополнениями “с мест”.
23. Память о прошлом
Ответов я на свои вопросы прямо — не получил. Но косвенно информации для размышления было до чёрта.
Итак, в Дубках, которые от бомбардировки, кстати, пострадали неслабо (река принесла много радости от разбомбленного выше по течению). Вдобавок с пейзанством было совсем тухло — деревни героически повымирали до конца, а полтора стойких деда и две с половиной стойкие бабки обеспечить пожрать не могли даже теоретически.
Жратва доставлялась рекой, а городок был складом-перезагрузкой, обслуживающим дамбу и ГЭС. Ну и верфи какие, больше ремонтные, чем производственные.
В общем, местные дубы оказались в вилке, которую и врагу не пожелаешь: река убивает, но зима. И отходить от неё… куда? В развалины деревенских домов?
В общем — мдя. Выпотрошили все склады, ловили рыбу, плюя на излучение — несмертельное, хоть и неприятное. А иначе с голодухи помрёшь.
Появилась, как и везде, нечисть, но вот тут, первый раз с конца, дубовчанам охренительно повезло. Сами они так не считали, рассказывая про ужосы с волосьями дыбом и обильными мужскими и скупыми женскими слезами.
А повезло охрененно: основная нечисть была речной. И даже гремлины несли Идею Великой Энтропии до весны, и то не до всей техники донесли. А Водяной, при всех прочих равных, со всех сторон положительный нечистик. И на людишек ничего злостного не спускал, скорее оберегал.
Так что, на “кошмарные” истории о полутора десятках загубленных любвеобильными русалками и людоедскими речными конями, я с трудом удерживал ехидное “зелен винград”. И соответствующую ухмылку тоже удерживал.
Ну реально — нечисть выкашивала по две трети населения, пережившего конец. А тут у них “городская трагедь”, блин. Хотя жалко, конечно, людей.
А вот через месяц дубам повезло совсем неприлично. А именно, некий Егор Александрович, с егойной супружницей Еленой Константиновной (ныне Еланиэлью Противной, или Прекрасной — в сортах не разбираюсь, да), потеряв ребёнка (искренне сочувствую, в меру своей злодейской души и статистики), ударились в техноколдунство.
Причём чертовски удачный симбиоз вышел у сильного мага, бывшего инженера и металюди-ельфийки. Да, в общем-то, гениальный дуэт. Только Егор, походу, был мозгом. По результатам. Потому что когда маг-исследователь-изобретатель таки гробанулся во время какого-то эксперимента, Ленка его нихрена не наизобретала. Засела в возведённом ей вместе с супругом дереве, да и предаётся скорби. Почему-то в окружении преимущественно ушастых мужеского пола.
Нет, свечку я не держал, да и осуждать глупо. К “верности после смерти” я отношусь весьма скептически. Да и с верностью до смерти вопросы возникают, но не суть.
Эти милые детали выкрикивали как дополнения, и никто крикунов не бил ногами. И барными стульями тоже не били, так что было это “общественное мнение”, озвученное самыми общественными (или в дугу бухими) гражданами или гражданочками.
А натворил Егор, в честь которого благодарные сограждане переименовали Дубки и даже местную расчётную единицу его именем поименовали — до хрена. Я бы в половину не поверил, если бы часть сам не видел, часть собирался посмотреть.
Гидропонные сады, на ельфячьей магии и техномагии, кормящие местных. И судя по щачлам и сись… кхм.
Блин, да тут так шарашит жизнью, что меня проняло, дошло до меня. Смотрю на сисяндры в декольте — а в штанах шевеление. Притом, что с голой и готовой девкой в бане — мне СОЗНАТЕЛЬНО и обдуманно надо было дать отмашку. И поддерживать боеготовность, пусть не непомерным, но сознательным усилием!