Хотя, конечно, разобраться было бы правильнее.
С этими мыслями я стал взбираться по свае. И меня даже на миг посетила мысль (глупая!), что лучше бы грязюка. Потому что столь мёртвого быть просто не могло, а было.
Но это была чисто эмоциональная оценка. Ничего не пачкало и не вредило, хоть и напрягало, конечно.
А по делу никаких ходов я, перебирающий тросами по “кибероплётке”, не находил. Но искать не бросил, что вознаградилось щелью между двумя корнями. Не слишком толстой и большой — конус метровый, десятка сантиметров в самом широком месте.
— Что это у нас там интересного, — пробормотал я под нос, покачиваясь на тросах рядом со щелью.
Подумал и совать нос с радостным гоготом не стал. А стал, со злодейским хихиканьем, совать наблюдательный трос.
И какая-то подвалина или что-то типа того. Зачем, правда — непонятно. Но вроде гадкого ничего нет, так что просочусь-ка я внутрь.
Решил я это, да и просочился, в виде сплетения тросов. Башку собрал внутри и огляделся — она, как бы, для наблюдения лучше подходила.
— Ничего не понимаю, — подытожил я итог осмотра. — И как вы работаете тут? И нахрена?
Последнее я произнёс в адрес ельфского мата, светящимися каракулями покрывающими “потолок” подвала. Или пол с внутренней стороны — вопрос высоты точки зрения.
Так, а если головой и чувствами? Хм, занятно выходит. Это у нас “дополнительное экранирование” от некроса, похоже. И, видимо, сигнальных функций не несёт. Но не точно — я в ельфском мате не разбираюсь. Да и никто, кроме них, вроде как.
Так что какой-нибудь остроухий засранец вполне мог накарябать в уголке посыл нахер, который поднимет алярм.
Так что полазаю-ка я пока по подвалу, матершину эльфячью не задевая. А дальше посмотрим.
И начал я в виде канатного, головастого, но симпатичного Кащея лазать по подвалу. Последний был безобразно здоров, очевидно, простираясь под всем “внешним” периметром дерева. Но снижение частоты матершины по мере удаления от корневищ — обнадёживало.
И не зря. Светящаяся матерщина на потолке рассыпалась на отдельные (несомненно, неприличные) цепочки, а потом вообще какие-то локализованные ругательства. И даже люк нашёлся — видно, для проверки и обновления матерщины.
Запертый на какую-то… задвижку. Хех, похихикал я над лопухами, подпустив наблюдательную проволочку в щель и ей же задвижечку отодвигая.
Кладовка какая-то, пустая условно. С вёдрами какими-то и прочим инвентарём, на который мне пофиг.
Так, вот я и внутри. И дальше надо бы мне не спалиться и понять, что тут творится. В челопука играть, в виде тросов. Точнее — в Кащея-паука, решил я, поднимаясь на потолок и распластываясь по нему.
Стоп. Если я могу тросом ВИДЕТЬ, то…
— Бугагашеньки! — поликовал мимикрировавший я из тросов. — Хотя, если на чистоту — балбес, довольно очевидно же, — сам себе признался я. — Но… учимся, потихоньку, — не стал мудрый я ставить на себе крест.
И, потихоньку-полегоньку пополз по потолку и стенам, разглядывая особо интересные моменты.
Выходила такая петрушка: производство этих дубоголовых, на егорушкином наследстве основанное, похоже, сконцентрировано в дереве. Биомеханические манипуляторы, ритуальные круги и прочее подобное, где копошилось ельфьё и гномьё.
И, кстати, были ёбские комнаты. Натурально, занавешенные каморки, где, похоже, посменно трахались сексом. В общем-то, даже не распущенность или что-то такое, отметил тросовый и избавленный от этого воздействия я. Иначе присутствующие, в столь концентрированных потоках жизни просто скончались бы нахрен. Им НЕОБХОДИМО сбрасывать эту бешеную витальность, иначе тут просто не пробудешь и четверти часа.
Так, это, в общем-то, их дело, хоть и забавно, вот только концентрация витала выше… хм.
Выходило так: этажей здоровенное дерево имело всего два. Первый, многоярусный и производственный. А второй — фактически на потолке. И виталило оттуда, судя по ощущениям. А сердцевина дерева, выглядящая как ещё одно дерево, утыкалась в этот “потолок” и за ним скрывалось. И “корни” шли не от всего дерева, а явно от сердцевины этой.
Значит, вверх, решил я, неспешно ползя к центральному столбу. Тоже здоровому, но без коры. И по сероватой древесине, как татуировки, проносились закорючки. И не только ельфийский мат, пригляделся я. И руны, явно скандинавские. И ещё какая-то фигня. Ну да ладно. Не светятся, значит, алярма не будет.
А я — полез, заключил я и полез. И песенку запел про альпинистов, про себя. А то, блин, высоко. Охренеть как, а я ползу неспешно, скучно.
Полчаса полз где-то, но дополз. И просочился в небольшую щель между металлическим полом и деревом. И призадумался, замерев. Потом призадумался, поползав.