А вот что стоило сделать, невзирая ни на какие мои рассуждения, это навестить Голову, полюбопытствовать.
Марь Васильевна строгим взглядом меня встретила, но на кабинет Степаныча разрешительно кивнула. Всё же я, невзирая на своё всё, не злоупотреблял временем головы. И если приперался — то по делу. Да и сейчас так.
— Здорово Степаныч! — бодро произнёс я. — Зеленюки стоят, их глава всё так же бодр, зелен…
— И задолбан. Зеленушки, реально достал, Бессмертный! — буркнул Степаныч.
— Достал — так переименуйте, — внёс я конструктивное предложение.
— А больше твоей сволочной морде ничего не надо? — уточнил Глава.
— Так это не мне надо, а вам, — отпарировал я. — А мне — надо.
— И чего? — заинтересовался Степаныч.
— Последние дни по твоим охренительно важным дипломатическим каналам никаких занятных новостей из Восточного Меллорна не приходило? — озвучил я.
— Да вроде нет, — подумав, ответил Степаныч. — А что случилось-то?
— Да вот зовут меня к себе в гости, — не стал я скрывать. — Под соусом того, что я весь из себя специалист по нечисти.
— Ну так специалист же, — хмыкнул Степаныч. — Под этого, ведьмака косишь, вроде?
— Не кошу, а часть образа использую. В маркетинговых и рекламных целях, — дополнил я.
— Ну вот, значит, сработал твой маркетинг и реклама, — ухмыльнулась орчина. — Опасаешься? — серьёзно уточнил он.
— Ну так, середина на половину, — честно признал я. — Так-то думаю пойти, но если буду точно знать, что у них какой-нибудь домовой особой подлючести завёлся — будет спокойнее.
— Успокоить тебя нечем, Кащей. Ничего особенного вроде в Меллорне последние дни не творилось. Впрочем, они не докладывают, как и я. Так, по-соседски информацией делимся.
— И про меня? — заинтересовался я.
— А как же! — радостно заржал Степаныч. — Редкостного сволочизма человечище, и что самое гадкое — Бессмертный!
— Ну… в чём-то “да”, — признал я под бессовестный ржач. — А серьёзно?
— А серьёзно, сообщил им, что выделили тебе землю. Иногда живёшь, неприятностей не возникало, — серьёзно ответил орчина. — И хватит с них. Они тоже не докладывают, так что может быть проблема, а я не знаю.
— Ну да, ну да, — задумчиво покивал я.
— Но опасаться я бы не стал. Не понравится — нахер пошлёшь, ты умеешь, показывал. А чтоб против тебя что-то злоумышляли… Не верится, — подытожил он.
— Да и мне тоже не верится особо, но на всякий — уточнил, — озвучил я.
— Так тебе скажу, Кащей — что в Меллорне тебе подставу или ещё что такое готовят — не верю, аж помотал головой Степаныч. — А вот что хотят, нужно ли тебе это — сам решай, — развёл он руками.
— Вот спасибо, Степаныч, за дозволение, — благодарно и раболепно поклонился я.
— Изыди, нечисть ехидная, — ласково распрощался со мной Голова.
И изыдел я. Вышел, попробовал подумать головой. Насколько получилось — чёрт знает.
Но мой ларь-мимик обзавёлся стильным засовом из нескольких тросов. Совершил это я не ради сохранности барахла — с воровством вообще в Зеленюках было не очень хорошо. Но было фактически без него, так что выходило замечательно. А мимик добро всяким редким гипотетическим ворюгам и так оторвёт всё. Совсем всё.
Нет, я как в некоторой степении поддался паранойе, так и в той же степени её успокоил. Просто у меня уже был не один и не два примера жизни в “нецелом” состоянии в виде тросов.
И, соответственно, в том случае если в Меллорне меня всё-таки ждёт ловушка и конец бессмертной жизни — я буду иметь шанс вернуться. И высказать аргументированные претензии некоторым, по-доброму улыбнулся душа-Кащей я.
А съездить — надо. И шило в жопе, и потребность в новых впечатлениях. И банальное понимание, что если меллорнские обращаются за помощью к тифлингу — это что-то серьёзное. Может даже, жизненно важное.
Так что оседлал я байк, проверил стрелки в самостреле, поехал. И рукой махнул, тоже не помешает.
Меллорн стоял, та же самая “биоинженерная” пуща стояла. И нечистики, нужно отметить, в ней были. Не лешие и что-то подобное, но что-то слабое, при этом многочисленное и деятельное. Как бы не ельфячи “души леса” или что-то такое.
Никаких рейнджерских команд меня не встречало, деревянный тракт пустовал, а на подъезде к Меллорну я любовался этаким широченным, изогнутым деревянным мостом, вырастающими из деревянной дороги и упирающимся в здоровенный проём прохода. Который так и хотелось назвать “дуплом”, поскольку таким для Меллорна он и был.