Я на это скорбно покивал. Орать, что я тут, на всякий, из тросов заменитель сплёл — не стал. А ну его на фиг. Но проблема, пусть и довольно… не знаю, глупая, но была. И тот факт, что если что — я ещё “огого”, а при желании — и тентаклемонстра натуральная, я озвучивать не стал. Нахрен и самому неинтересно. Но факт возможности — успокаивал.
— Ты знаешь, Кащей… ничем не поможем, ты уж прости, — встряхнулась, закусила губу и стала пыриться на меня с натуральной жалостью Лада. — Я вообще не понимаю, как ты живой-то…
— А я не живой, — с подываниями изрёк я. — Нежить я, Лада.
— И дурак, — ни за что, ни про что обидела хорошего Кащея меня ведьма.
— Сама такая. И я с тобой не по этому делу говорить хотел, вообще-то. Вам шкура ангела интересна?
— В смысле?
— В прямом. В Благом была крылатая тварь с огненным мечом. Назвалась Азария…
— Азраил?!!
— Азария, сам про Исруля слышал, — хмыкнул я. — Держал полог небывальщины над сотнями квадратных километров, нечистиков не пуская. В общем, судя по всему — ангел. Так интересно?
— Да, — не стала ломаться Лада. — Что хочешь за шкуру?
— Не всю шкуру, — уточнил я. — У меня с гардеробом, — указал я на обрывки кожанки, — некоторый беспорядок. Про штаны с ботинками даже не говорю, — тяжело вздохнул я над тяжёлой судьбой одежды. — Но кусок — могу представить.
— Так хочешь-то что?!
— Обучения. Я к вашим подходил…
— И не послали подруги? Мы, вообще-то, мужиков не учим!
— А говорила — не феминистки!
— Не феминистки! Просто… подход разный! И обучение у нас… В общем, учиться — это в Меллорн. У них там чуть ли не учебники есть. И схемы и прочее. У нас… мы чувствуем, понимаешь, Кащей?
— Эмпирический подход. На основе чувств-с, — покивал я.
— Считай, что так.
— Ну и зашибись. Мне нахрен не сдались всякие мячи ярости и прочие молнии. Мне нужно ПОЧУВСТВОВАТЬ разницу… да между нежитью и житью, например.
— А ты не чувствуешь?
— А сейчас исключительно ради твоего прекрасного общества дурака валяю, — ехидно ответил я.
— Мммм…
— Так вот, а ещё меня в Меллорне не любят…
— А ты их, по слухам… прости, — оборвала хихиканье Лада.
— Ложь, звиздёж и провокация, — покивал я. — Я их тоже не особо люблю. И учить меня никто не будет. А ты имеешь в виду, что твои ведьмы мне лапшу на уши вешали?
— Ну… шутили наверное.
— Стервы, — поставил я веский диагноз. — Ладно, кусок шкуры ангелочка для эмпирического изучения я вам отжалею, — царственно махнул лапой я, даже стальную корону проявил. — Взамен — нужны образцы этой небывальщины. Ну и какие-никакие наставления-пояснения. Лишним не будет. А то мне тут ещё чёрт знает, сколько валяться, себя отращивать.
— Шкура — нужна. Наставница-маг… а ты знаешь, есть у меня хороший вариант. И может, не только чувствовать научит. Ты-то тифлинг чуть ли не больше, чем человек…
— Нежить больше, — ехидно поправил я.
— Ну да. В общем, может, и поможет.
— Тогда на, — засеменил я на тросах к ларю, откромсал под внимательным взглядом Лады кусок шкуры и передал ей.
— Слушай, Кащей, а ты часом к Богине-Паучихе отношения не имеешь? — прищурилась на меня Лада.
— Кхм… Ллос, что ли? — уточнил я, на что последовал кивок. — Не имею. А она есть?
— Не знаю. Просто похоже… Неплохая из тебя бы жрица вышла, — хихикнула она.
— Из меня и жрец нормальный. Всё что надо — сожру. Во имя своё, на хрен мне всякие посторонние, — отрезал я.
— Ну ладно. Просто ещё и наставница… — в голос заржала Лада. — Ладно, сам увидишь. И поправляйся.
На этом ведьма со мной и распрощалась. А через часок заявилась наставница. И я и вправду “сам увидел”. Дело в том, что наставница была остроухой. Вот только с угольно-чёрной кожей, алыми глазами и белоснежно-белыми волосами! Дроу, как она есть.
И, кстати, гораздо менее андрогинно-бесполая, нежели “ельф вульгарис”. Они высокие, тощие, на глаз хрен определишь, парень или девчонка. По фигуре в одежде — уж точно.
А тут всё… фактурное и проявленное, факт. Ну не суть. А суть в том, что Маринка, как представилась дроу, стала меня “учить чувствовать”.
И, в принципе, подозреваю, что мне их подход больше подходит, несмотря ни на какие каламбуры. Потому что я был нечистью больше, чем человеком. Как и моя наставница, кстати. После приставаний и ехидства, рассказала, что в неё вселился “дух с сияющими алым глазами”. Когда она, на минуточку, умирала, с её слов!
Уж от лучевой болезни или нет — не знаю. Но что сильные тифлинги, скорее всего — гибриды, я для себя принял как факт.
Ну да не суть. Сама дамочка был неразговорчивой, кроме как по делу. По делу — как надо. Но, при этом, со второго занятия стала… приносить мне пожрать. И, чтоб её, кормить! С каменным выражением на чёрном лице.
— Ешь. Иначе учить не буду, — снизошла она до слов.
Ну и ел. С ложечки кормила, блин! Может, свои комплексы какие тешила — тоже не исключённый вариант. Да и забота приятна, всё-таки.
Но в ощущении всякой небывальщины я продвинулся неплохо. И в металлокинезе своём — Маринка не учила колдовать, а именно “чувствовать”. Нет, каким-то лютым магнитой не стал. Но при сгибании лома опасения потерять глаза и обгадиться уже не возникало.
А прорегенерировал я суммарно месяц. Уже в процессе обучения понял, что мог нарастить себе ходилки и сам, но были бы это сплетённые из тросов ходилки. Воспроизвести именно человеческую плоть они смогли бы разве что внешне, ей нужно было время.
Правда, наставница моя… Ну в общем, к третьей неделе, когда отросло всё, что нужно, на торсе, на ночь она не ушла. И это мне, при всех прочих равных, понравилось больше, чем с Ладой. Не до одури и, скорее всего, из-за эмоций, но вышло хорошо и душевно. И от Маринки сравнений с фаллоимитатором не было.
Как, впрочем, и продолжения. Ещё дня четыре приходила, потом — “Больше учить нечему. Прощай, Кащей” — и всё. Ну и сожалений особых у меня тоже не было, хотя некоторая благодарность к дроу осталась.
Ну а на третью неделю ноги уже были, отрастали потихоньку (любой змеюке на зависть, по скорости). Я их тросами доращивал и начинал мотаться по Зеленюкам по делам.
Одежду я, конечно, прикупил. А то глупые человеки странно реагировали на трясущего голыми мудями Кащея. Дёргались, прикрывались, в слухи дурацкие от всяких меллорнских верили, хех.
Да, так вот, хотел я всё же из ангелячьей шкуры себе нормальную сбрую. По типу загубленной, но из ангелячьей шкуры. И не белую — белая кожанка только на свадьбу подобает, да.
Маску-лицо, тряпку набедренную и рукоять от меча огненного я схоронил. Пока что с ними делать — неясно, но может, и пригодятся. Пока даже меч огненным не становился, сколько я ни пыжился и по нему ни стучал.
В общем, нашёл я гнума, который взялся. И долго знакомился (пять дней) с гномьей обсценной лексикой и прочими выражениями. Шкура оказалась КРАЙНЕ хреновой в обработке. И проблема решилась только тогда, когда я у задолбанного гнума не поинтересовался, выслушав полчаса сетований и мата:
— А эта обработка вообще-то на кой?
— Э-э-э… Кащей, херню не неси, положено!
— А я сопру. Я в этой шкуре побывал. Нормальная, мягкая. Гнётся. Вроде ссыхаться или коробиться не собирается, — припомнил я. — И на кой тебе её обрабатывать? Покрась просто, да крои.
— А сразу сказать не мог?!! — последовал крик души от мудохающегося четвёртый день гнума.
— Нет, — ласково улыбнулся я.
— Изыди, нечисть поганая, — простенал умирающим голосом гнум. — Послезавтра сделаю…
Я и изыдел, почти не хихикая. А через пару дней обладал шикарной сбруей, сделанной под меня. С карманами. Под меня же сделанными, что немаловажно!
Сбылась мечта идиота, довольно охлопывал и оглядывал я обновку. Ну была мечта, давняя, ещё не только до, задолго до конца, о сшитой под себя сбруе. И вот, сбылась. Когда я-то уже сложно сказать я ли, хех.