— Диратца дывай, чиловека! — выдал нечистик, отвратно воняя и сжимая-разжимая лапы.
— На хрен иди, — отмахнулся я.
— Ни паду! Тыпая чиловека, йобырь аслица!
— Свинотрах, — отмахнулся я.
Так, два… но то ли ритуальным числом вызовов было два, то ли объективная истина нечистику не понравилась. В общем, наткнулся рванувшийся ко мне нечистик на тросы… завязнув в ней своей поганой противной шкурой! Не критично, я начал продавливать, но он визгом (противным!) отпрыгнул и с криком “Шайтан! Таллид!!!”... провалился сквозь пол.
Следа не оставив, как-то странно в ощущениях.
— Не понял, — честно признался я. — Как харчил и появлялся — понял. И что сразу и насмерть надо бить — понял. А вот что дальше делать — ни хрена не понял.
Потому как эта дрянь проходит сквозь рунированные, армированные сталью каменные плиты, как сквозь… песок. Ну-ка… нет, не превращает, да и тока небывальщины достаточного не было.
Так, ладно. Импортная нечисть, очевидно, не фиксируемая гнумскими рунами. Говорит хреново, читать не умеет, матюгов гномьих не понимает, не обижается, и как следствие — игнорирует.
И, очевидно, обитает в песках и оазисах каких — больше “ощущениям” земли взяться неоткуда. Шайтаном обзывается… Или божба? Вроде шайтан у тамошних аборигенов за батьку злой нечисти. А таллид — хрен знает. Надо бы тоже сообщить.
Но эта дрянь драпанула, хотя я её задел. Слабо, прямо скажем, с его вонючей шкурой надо было бить сразу и со всей дури — не подумал я, исследованиями занимаясь. Дурак я сегодня, самокритично признал я, хорошо, что не Иван.
И вот задачка — она драпанула с концами или затаилась? И вот всё, что я знаю о нечистиках, говорит, что затаилась и затаила зло. Мне подставляться не будет, но романовских изводить будет принципиально, что нехорошо. И вольфрам мне обломится, а я на него тросы топорщить уже начал.
В общем, нужно тварь всё-таки извести. И ловить, видимо, на приманку, вот только с собой приманка выйдет не очень. Такой неудобный по силе нечистик, не слишком сильный, не слишком слабый.
Это нужен доброволец из романовских, который отбиваться не будет. И мне, наверное, делиться придётся. Часть тросов в комнатушке, где доброволец будет копошиться, лучше даже на нём. И сидеть, ждать, ну и прибить вонючку, когда появится.
На живность он почти наверняка кидатся не будет — тип явно под людей, с его “подраца”. Точно нужен доброволец, окончательно решил я.
Ну и потопал, бесславно притом, к лифту. Добрался до Витальича, а тот с ходу стал мне настроение:
— Мертва нежить, Кащей?
— Это не нежить, нечисть, — начал я портить настроение гнуму.
— Я же говорил! — возликовал рыжий, а потом до него дошло. — Да быть не может! Все руны в порядке…
— В порядке твои руны. Это не наша нечисть. Азиатская какая-то, пустынная. Не действуют руны.
— Заса-а-ада, — протянул гнум. — Откуда взялась-то у нас?
— Чёрт её знает, не написано на ней.
— Хоть прибил? — уточнил гнум.
— Щазззз, — ехидно оскалился я.
— Рукосуй и халтурщик! Чтоб…
— Будешь бузить — посылаю нахрен. И пойду в Меллорн и ведьмам рассказывать про новую напасть. Неустойки в нашем договоре… не предусмотрено, — хмыкнул я.
— Вот ты скоти-и-ина!
— Будешь обзываться — точно пошлю. Тварь — поганая, и это проблема. И я её спугнул — не убивается правильно. Но на меня она больше не выйдет.
— Погоди, мне что — мастеров вниз на убой посылать?!! Да ни…
— А что ты предлагаешь?! — не с самым добрым настроем рявкнул я. — Тварь — людоед! На животных не выйдет. Меня — боится, подрал её. И что делать?!
Гнум сидел, хмурился, бородой жевал. На один звяк по телефону ответил матом человечьим. А на два — гномьим. Точно матом, таким тоном и с такой рожей только матом алёкают.
— Приманке пиз… блин, шансы какие у человека? Или гнома? — недобро глянул он на меня.
— Почти сто процентов. Я с ним буду, тварь сразу прибью. Только частично… Ну в общем невысокий риск, — подытожил я.
— Не звиздишь? — продолжал допытываться Витальич.
— Твой зуб даю, даже два.
— Шутник, лядь!
— Ну не плакать же, — пожал я плечами.
— А нам, похоже, придется, — напряжённо раздумывал Витальич. — Ладно. Народ не погоню. Сам пойду!
— Блин, Витальич, а ты в президенты баллотироваться не желаешь? — уточнил я полушутя. — Мой голос — твой. Могу и ногами поддержать.
— Шел бы ты… — довольно далеко послал меня гнум, посмотрел на ехидную морду и уточнил. — После дела.
— Подумаю. Так, давай твари часиков восемь дадим. Нечисть регенерирует быстро, но для надёжности, — полусообщал, полуразмышлял я. — И проголодается — регенерация не из воздуха, в материи нечистику торчать тоже не бесплатно выходит…
— А домовые, лешие? — заинтересовался гнум, то ли любознательный, то ли отвлечься от ожидания хотел.
— Это нечисть места. Духи места, по сути. Они все хоть и тратят энергию, но и получают, — не стал отмалчиваться я. — Просто по-разному. Леший, водяной, полевой — эти просто от живности, но у них и площади охеренные, — под кивок Витальича вещал я. — Домовой, конюшенные и прочая хрень — от людей. Но добровольно, в жилом доме.
— Синбинонты, — важно покивал гнум.
— Оне самые, — покивал я. — А вот хищная нечисть — дефицит у них. Нужно живое сожрать, ну и людоеды самые мощные…
— Но и жрут больше всего, — потёр лапы гнум. — Голодает, тварь, — злобно оскалился он. — А ты, Кащей, точно…
— Точно. Слово Бессмертного даю, — внутренне поморщился я.
— Это… успокоил, — аж слегка поклонился гнум.
Ну понятно, что не нежитевед и прочее. Но со словом в курсе. В общем-то, все люди в курсе — иначе с нечистью дел не имели или гробанулись бы, мдя.
А мне теперь бороду эту многогрешную пуще яйца беречь надо. Яйцо отращу, опыт имею. А вот небывальщина мне за дохлого Виталича с таким проворотом может вставить, что и с кончится Кащей.
Хотя я, конечно, слово я наполшишечки дал. Не потому, что налюбить гнома хочу — но случайность какая или его дурь. Но в целом — всё равно “обязательство жизнь сохранить”. На время, пока нечисти не звиздец, но всё же. Интересно, у рыжих старших Мастеров суицидальных наклонностей Кащеям на погубу не водится?
Понаблюдал я за Витальичем пристально: нервничал, но суров и брутален. Вроде не суицидник, что и к лучшему.
— Не буду я тебя на себя надевать! — возмущался гнум после просвещения в детали плана. — Куска тоже не буду! Ты, Кащей, тип известный…
— Как же вы меня задолбали! — закатил глаза я и превратил лапу в моток тросов. — Если бы я, как всякие свинтрахи врут, кого-то ЭТИМ отымел — что бы с ними было?! — и подсунул пучок под нос гнуму.
Тот аккуратно присмотрелся, пальцем потыкал в трос, затылок почесал.
— А чего же тогда народ говорит?
— Свинотрахи потому что! И звиздоболы! — припечатал я электорат. — В общем, на! — пихнул я гнуму пучок тросов. — На пояс надень… Блин, на плечи тоже можно. Да похрен куда! Но в жопу засунешь — порву!
— Вот ещё, в жопу всякое пихать, — возмутился, перепоясавшись, гнум. — Потопали?
— Угу, — согласился я.
Меня Витальич высадил над залом, в котором хотел… поработать.
— Давно не работал, всё в кабинете этом клятом, — аж улыбнулся, хотя нервничал, гнум. — Не подведи, Кащей!
— Я слово дал, — напомнил я.
И спустился Гнум на нижний ярус, стал какую-то фигню творить. А я вполглаза приглядывал и жалел. Ну вот тросами смотреть — картинка неважная, дёрганая. Но смотреть не мешает, не отвлекает. А вот творю себе дополненную реальность — херня выходит, в итоге толком ни округу не вижу, ни таблиц-схем-указателей. Не так что-то делаю, видимо. Не горит, да и обхожусь, но интересно.