Прошу меня поставить в курс дела после совещания в присутствии Ф. Ф. Абрамова.
Во всяком случае, будь уверен, что я тебя поддержу всячески. Покупателя на свое дело нашел. Жду возвращения генерала Абрамова, и тогда с песнями тронемся в Париж. Ты же сейчас присматривай хорошие районы. Необходимые письма от „Шелла“ уже посланы в Париж. Там, то есть в Париже, обещано всяческое содействие. Я тебя очень прошу присмотреть районы, так как район для торговли бензином крайне важен.
Прошу написать мне более подробно настроение штаба и наших чинов.
До сих пор не решил, брать ли с собой вестового, боюсь взять, так как в случае слабой торговли человек без права работы явится большим грузом.
Пока всех благ.
Поцелуй ручки Надежды Васильевны.
Твой А. Туркул.
Александра Федоровна целует Надежду Васильевну и тебе шлет привет.
3 сентября 1931 г.».
Резидент сообщал в Центр:
«Теперь насчет того, что Туркулу поручена разведка на СССР. У вас ведь есть собственноручное письмо Туркула, в котором он пишет об активной работе. Туркул скоро должен быть в Париже. Тогда станет ясно, кому это дело будет поручено и возьмет ли на себя Туркул выполнение активных задач.
Работает ли Фок по разведке. Спрошу еще раз 13-го. Я знаю, что 13-й и Шатилов о Фоке очень слабого мнения. Несомненно, что Фоку льстило бы такое дело, как работа по разведке, но я лично сомневаюсь, чтобы ему такое дело поручали. Хорошо. Спрошу.
Насчет сводок-оценок я буду подробно говорить с 13-м в духе ваших требований».
Информация, получаемая от Скоблина и Плевицкой, была точной и надежной. В отличие от слухов, которые приносили другие агенты. Так что у парижской резидентуры постоянно были основания хвалить своего агента и просить Главное управление государственной безопасности НКВД отметить его успехи.
Парижская резидентура — Центру:
«Разрешить нужно пока несколько маленьких вопросов с 13-м. Он завел новую машину. Ему явно не хватает денег; работает он добросовестно, много и охотно. Из-за этого он не отдохнул, она (Плевицкая. — Л. М.) не едет на гастроли. Ее оперировали (пластическая операция). Я операцию оплатил. Через пару недель он хочет „отпраздновать“ год работы с нами. Он сказал мне, чтобы мы, со своей стороны, оценили его. Я предлагаю следующее: 200 долларов дать ей на месячный отпуск. 200 долларов дать им обоим наградных. Оплачивать содержание его машины. Сообщите ваше мнение».
По тем временам 200 американских долларов были большими деньгами. Сам резидент получал 250 долларов в месяц. Но генерал Скоблин с его широчайшими связями стал незаменимым агентом для советской разведки. Его работа становилась все более важной для Москвы.
В шифровках резидентуры чаще упоминался один Скоблин, на самом деле без Надежды Васильевны он не смог бы столь плодотворно работать. Плевицкая и Скоблин взаимно дополняли друг друга. Надежда Васильевна охотно помогала мужу. Она не только копировала секретные документы Общевоинского союза, которые Скоблин приносил домой, но и писала за него агентурные донесения. Присутствовала на встречах со связными из резидентуры и высказывала свое мнение, к которому прислушивались и в Москве.
Бесконечные интриги
Плевицкая и Скоблин занимали настолько видное место в эмиграции, что другие агенты советской разведки (разумеется, ничего о них не знавшие) время от времени настойчиво рекомендовали Москве завербовать бывшего генерала. В личном деле Николая Владимировича хранится выписка из донесения источника под псевдонимом «Малыш»:
«Командир Корниловского полка (Корниловской дивизии) генерал Скоблин.
Случайно встретил его на рю де Колизе, встретились, тепло разговорились, когда вышли оттуда, зашли в кафе и просидели там часа два. Ему нужно было на некоторое время выехать из Парижа, поэтому я его больше не видел. Живет он со своим братом и женой Плевицкой теперь в Париже, был в Америке, а перед этим разводил кур где-то около Парижа. О нем говорят, что стал больно гордым, это немного заметно, но я его сразу посадил на место, сказал, что живу хорошо, у меня большое свое дело и пр. пр.
Он по натуре неглупый и авантюрист, деньги ему нужны, но для его обработки нужно время, в один-два дня ничего нельзя сделать. Главная работа ведется, по его словам, в Сербии и Болгарии, там надежные офицеры и прочее, а в Париже только головки и связь с французским Генштабом».
Надо понимать, источнику «Малыш» вежливо ответили, что генералом Скоблиным советская разведка заниматься не намерена.