Тридцатого сентября 1930 года Центр информировал парижскую резидентуру:
«Нами выяснено путем соответствующей проработки, что каких-либо серьезных и значительных связей у Завадского-Краснопольского нет, что всё дело, как мы вам об этом уже и писали, ограничивается тем, что он является агентом парижской префектуры, близко связан с Фо-Па-Биде, и Фо-Па-Биде через него старается „подкузьмить“ своего врага и конкурента — начальника Сюрте Женераль. Отсюда и вся беготня Завадского-Краснопольского и весь шум, поднимаемый им.
Когда Завадский-Краснопольский говорил ЕЖ/13-му о своих „крупных связях“ с поляками и вообще с „иностранными державами“, набивая на этом себе цену, для выполнения задания Фо-Па-Биде в смысле проникновения в РОВС, то речь шла, очевидно, как мы выяснили сейчас, о некоем „полковнике“ Бабецком, агенте Завадского-Краснопольского. Ввиду того, что эта история является чрезвычайно поучительной для характеристики Завадского-Краснопольского, мы ее вам коротенько ниже сообщаем.
В 1930 году в Париже появился некий Лев Бабецкий, называвший себя полковником польского Генштаба, командированным во Францию со специальным поручением. При нем оказались официальные документы, удостоверявшие это. Бабецкий близко сошелся с Завадским-Краснопольским, которого он уверил, что имеет возможность близкого подхода к большевикам. Через некоторое время он вошел в полное доверие Завадского-Краснопольского. И получил от него некоторые задания, в частности, задание о разработке связей 58-го с большевиками. Через некоторое время Бабецкий сообщил З.-К. о том, что ему удалось „не только разработать связи 58-го с Советами, но и лично с ним связаться под видом большевистского агента“. Затем он неоднократно сообщал З.-К. о своих „свиданиях“ с 58-м и о том, что он ему даже передал деньги „от большевиков“ (вы сами понимаете, насколько всё это неправдоподобно и неверно).
Таким образом, на „данных“ Бабецкого и Завадского-Краснопольского была построена в значительной степени вся история обвинений 58-го».
58-й в шифропереписке советской разведки — это генерал Павел Дьяконов, которого многие подозревали в работе на Москву, но не могли это доказать.
Центр — парижской резидентуре:
«Однако делу совершенно неожиданно пришел финал. Парижская префектура получила сведения о том, что Бабецкий является подозрительной личностью. В дело вмешался 2-й отдел французского Генштаба, запросив неофициально Варшаву. В ответ были получены данные о том, что никакого „полковника“ Бабецкого в польском Генштабе вообще не существует и не существовало, а следовательно, вся история о его секретной командировке во Францию — ложь. Ввиду того, что Бабецкий проживал во Франции по поддельному польскому паспорту, польские власти потребовали его ареста и высылки в Польшу. Бабецкий был арестован и под конвоем препровожден в Данциг и выдан польским властям.
Однако этим история с Бабецким не закончилась. Начальство Фо-Па-Биде поставило ему на вид (что называется, в приказе) сомнительность его источников. А больше всего влетело Завадскому-Краснопольскому, которому сейчас приказано тщательно проверить всю свою агентуру.
Мы так подробно вам написали об этом для того, чтобы вы поняли следующий факт, сообщенный вами нам по сведениям ЕЖ/13-го о последнем письме Бурцева к ген. Миллеру и о той беготне, которую Завадский-Краснопольский и Колтыпин вокруг этого письма устроили. Совершенно был прав в этом деле ген. Шатилов, когда он указал ЕЖ/13-му, что ему ни в коем случае в это дело вмешиваться не нужно и если эта публика что-либо хочет делать, то пусть делает сама или же передает через консьержку. К этой директиве Шатилова мы могли бы только присоединиться.
Картина ясна. За всеми махинациями этого субъекта, то есть Завадского-Краснопольского, вам нужно внимательнейшим образом следить, но ни в коем случае не нужно забывать, что он не является политической фигурой, а лишь мелким шпиком, правда, могущим нам во многом повредить. Учитывая это, пусть ЕЖ/13-й не выпускает его из поля своего зрения, пусть держит его около себя, но пусть создаст отношения старшего к младшему, при котором Завадский-Краснопольский был бы ему во многом обязан, слушался бы его, регулярно бы его ориентировал и доносил бы ему обо всем. В мелких шпиковских интригах Завадского-Краснопольского 13-й ни в коем случае участвовать не должен».
Упомянутый в письме Николай Евгеньевич Колтыпин-Валловский — секретарь Бурцева. Он воевал в белой армии, состоял в РОВСе. Потом присоединился к генералу Туркулу, чтобы вести боевую работу против СССР. Два раза переходил советскую границу и оба раза возвращался. Во Вторую мировую войну примет сторону Третьего рейха — пойдет служить подпоручиком в штаб казачьих войск, который возглавит генерал-лейтенант Андрей Григорьевич Шкуро, затем — в Русскую освободительную армию Власова.